Старые фотографии

Репин, ишь, нашелся. Художник от слова «худо»! Иди! Рисуй!

Япония медлила вступать в войну. Хотя Гитлер хотел Японии под Москвой фокус показать, соблазн подложить: мол, мы уже в двадцати километрах от советской столицы, и наши фотокорреспонденты снимают, как мы – Третий Рейх – Москву – бомбим!

Где фрицы? Откатились. Что Япония? Размышляет.

Рядом Япония. Море пересечь – и Фудзияма.

И ныряльщицы ама добывают со дна моря раковины, и в них – жемчуг.

Война идет, а женщинам надо наряжаться.

И глупые, сумасшедшие мужчины покупают им жемчуг и золото, духи и пудру.

Моряки думали – они пойдут конвоировать караваны с оружием, с танками и провизией, одеждой и обувью для Красной Армии, а их – внезапно – приказом по Тихоокеанскому флоту – в учебный поход отправили! Да еще куда: в Сан-Франциско!

– А где это, Сан этот Франциско? ? спросил Колькин дружок Веня Добротвор. ? В Южной, што ль, Америке? Испанское вроде название.

– Дуракам закон не писан. ? Крюков снисходительно похлопал матроса Добротвора по плечу.

– А Испания-то тут при чем? ? не сдавался Добротвор.

Синие громадные валы легко перекатывали «Точный» с гребня на гребень. Ветер ерошил отросшие волосы матросов. Трепал воротники, как флаги.

– А при том! Западные штаты раньше под испанским владычеством были!

– А Аляска што, под русским?!

– Садись, пять! Под русским! Ее царь Александр Второй по глупости – американцам – продал!

Путь. Опять путь.

Все в жизни есть путь-дорога.

То маленькая – от дома к дому; то огромная – от страны к стране.

Кровавая – от войны к войне.

Длиннее всех, опасней – дорога океанская; шторм налетит – волны корабль запросто сомнут, перевернут, и будешь тонуть, ловить последние жадные мысли, что пузырьками воздуха летят, спешат на поверхность. Попадешь в око тайфуна – не выберешься, прости-прощай, жизнь. Корабль – плавучий дом, но он не навеки дан тебе.

А тело? Оно тоже – ходячий дом, бродячий?

Да.

Ты думаешь – переставляешь ноги, а на деле ты переставляешь время внутри себя.

Путь, синий, прошитый искрами золотыми, опахнутый крыльями чаек, пронизанный лучами солнечных рыб. Путь глубоководный, ширь неоглядная – глаз не хватит обнять океан, зато душа обнимает. И любит. Как он любит море! Оно разное. Злое и нежное. Ну да, ведь вода – женщина.

И когда берег? Когда?

Собирались вечерами в кают-компании.