Помечтай еще мне!

Это было что-то вроде контрольного рисунка. Так у нас время от времени хотели выявить самых талантливых и даровитых.

Руководитель кружка ходила за спинами и смотрела, как у нас получается. Я ее не любил – за ее двойной подбородок и за то, как она одевалась. Она все время носила белые блузки и одни и те же черные брюки.

А еще я почему-то в упор не помнил, чтобы нам говорили принести фотографию мамы. Срисовывать мне было не с кого.

Мы закончили. В этот момент руководитель нашего кружка как раз стояла у меня за спиной.

– Это что?? – она схватила мой ватман и вытянула его перед собой, чтобы получше рассмотреть. И тут она начала хохотать. Это был не просто смех, это был настоящий хохот. Ее безразмерная грудь в белой блузке прыгала вместе с ожерельем из ненастоящего жемчуга.

– Вы только посмотрите, что нарисовал наш Айвазовский! – с этими словами она показала ватман всему классу.

И тут весь класс гомерически заржал. Я сидел красный и старался выдавить улыбку.

– Я не могу, – руководитель чуть не рыдала от смеха, – пойду второй смене покажу!

Она вышла из кабинета и процокала каблуками по коридору. Я услышал, как в конце коридора открывается и закрывается дверь, где был кабинет второй смены. Тишина.

И тут мы услышали гул – это ржала вторая смена.

Я сложил в пенал карандаши, закрыл акварельные краски и вышел из кабинета. Взял в гардеробе куртку и пошел домой.

Как только я вышел на улицу, окно нашего кабинета открылось и оттуда показалась голова

– Айвазовский!! – крикнул мне рыжий придурок из моей группы.

Я сделал вид, что не слышу и свернул за угол.

Там я уже, наконец, смог по-человечески разреветься.

Да, существо, которое вышло из-под моего карандаша, напоминало не маму, а скорее, Моргана Фримена. И то – в лучшем случае. Но разве это повод выставлять меня придурком?

Спустя час блужданий по городу я понял, что мне это только на руку. Ходить в художественную школу мне никогда не нравилось.

Я вернулся, на цыпочках подошел к кабинету и аккуратно прислушался. Там никого не было. Я проскочил внутрь и увидел на столе свой рисунок. Он лежал на самом верху. Наверное, мой художественный руководитель собиралась еще кого-то ему показать. Может, хотела устроить с моим рисунком гастроли по всей художественной школе. Я быстро схватил его и вышел. Я не стал его выбрасывать – наоборот, я пришел с ним домой.