Гаврош, или Поэты не пьют американо

Хочешь – в море купайся, хочешь – черешню собирай. Родители в Питере, лафа.

– Точно, и царь и бог. Вот и я, знаю что нет ничего в той Авроре, знаю. Корабль как корабль, с мутной историей. Но разве ж я могу тот островок разрушить, где я был счастлив? Что тогда от меня останется? Диплом о высшем образовании? Аусвайс?

За окном машины темнело. Внутрь попадал лишь свет фар, проносящихся мимо машин.

– А у меня островок – обрезание, – сказал вдруг Саныч.

– Это – как? – засмеялся Егор.

– А так, я ж обрезание сделал перед поездкой сюда.

– И что?

– А то, что до того я жил во тьме, а как обрезание сделал, будто новый мир увидел.

– Что-то я не понял, – сказал я, – мне кажется, это сюда не подходит.

– Очень даже подходит, – сказал Саныч. Говорю тебе, никогда я не был так счастлив, как в тот день. Если хочешь – то считай, что я испытал религиозный экстаз. В тот день я родился заново, я чувствовал себя большим и близким к Богу, и знаю, что это был самый важный день в моей жизни.

– А, ну тогда подходит вроде, – закивал Егор.

– Есть у меня и второй островок, – добавил Сан Саныч.

– Какой? – спросил Егор. – Израиль?

– Нет, диск.

– Кто в лес, кто по дрова, – возмутился Егор. Сначала обрезание, теперь вот диск. И что это за диск?

– «День серебра» БГ.

– Не знаю, я начал про конкретное место вспоминать, а у тебя то обрезание, то диск. И что ты с этим диском делаешь? С собой его возишь?

– Не вожу, но он всегда со мной.

– Это как?

– Когда я чувствую, что я вдали от дома, я напеваю «Небо становится ближе», и через две минуты появляется ощущение, что я дома. Ну, а если диск есть под рукой, то вообще ништяк, ставлю, и все становится на свои места. Выходит – это и есть мой островок, и даже… моя Родина.

– Тогда выходит, – сказал я, – что ты, Егор, родился на Авроре.

– Да пошли вы…

– И у меня Родина не одна, – решил добавить я.

– Ну да – еще один космополит. У Саныча и Питер – Родина, и Иерусалим, и кабинет обрезателя, а еще и диск.

– Концерт.

– Ой, не могу, – заржал Егор. – Чем дальше в лес, тем больше партизаны. Какой концерт? Самый первый? У тебя видеокассета и видак в кармане?

– Нет. Просто на хорошем концерте я чувствую, что я дома. А на плохом – не чувствую. С хорошего концерта не хочется никуда уходить. И вообще, если меня пробирает, я чувствую, будто Бог со мной говорит со сцены.