Гаврош, или Поэты не пьют американо

Это ж надо – коню дворец построили, сенатором сделали и хотели даже в консулы произвести. И все ж молчали. Никто не пикнул. Патриции хреновы. А как на частную территорию заехал человек случайно, так сразу полицию вызывают.

– Так то было 2000 лет назад – с конем, – сказал я.

– Кстати, а мы чем лучше? Ты вот знаешь, что крейсеру Аврора, например, орден дали?

– Ну и что?

– А то, что это ж груда металлолома. Корабль. Конь хоть живой, а железяка по любому не живая. Куда ты ей орден прицепишь?

– Ясное дело, куда – на нос, который растр.

Сбоку.

– «Ра-а-астр», – передразнил Саныч. – А ты теперь подумай, если между конем и Авророй 2000 лет прошло, то насколько мы отстали от Европы?

– А ты вот Аврору не трожь, – вдруг резко выступил Егор.

– Это почему?

– А потому. Аврора для меня – это святое, меня там в пионеры принимали.

– Ну и что? Мало ли кого и где в пионеры принимали. Меня вот, например, в Музее Ленина, на Горьковской.

– А вот и то, что сколько лет прошло, а я как сейчас все помню.

Вот тут справа, пушка носовая, там мостик. Тут я стою, и передо мной комсорг, вяжет мне галстук и говорит, громко так, звонким голосом: «Будь готов!». А я ему также громко отвечаю: «Всегда готов!». Смотрю в глаза и отвечаю. А между нами и нет ничего, только готовность, на все готовность.

– А комсорг – мальчик или девочка? Тебя послушать, так будто у вас там секс, прямо на корабле был. А не прием в пионеры.

– Дурак ты. Это кстати, круче, чем секс.

– Да что ты? Чего ж ты тогда сюда уехал? Вступил бы там в партию, ходил на митинги, кайфовал.

– А одно другому не мешает.

– Это как же?

– А так. Я вот знаю, что здесь жить мне проще, знаю. Все знаю, про сырьевую экономику, про дефицит и профицит, про Ленина и Сталина, про Гулаг, читал Оруэлла и Варлама Шаламова, про ваучеры знаю, про Газпром и так далее, но дело не в этом.

– А в чем тогда?

– А в том, что при всем при этом, где-то там, глубоко в памяти есть островок, где я стою на Авроре и меня принимают в пионеры.

И там я испытал такое счастье, какого с тех пор больше никогда и нигде не испытывал.

– Кажется, я понимаю, – сказал я. – Послушай, а вот у меня такой островок тоже есть.

– А у тебя чего за островок?

– Ездил я в детстве на Украину, к бабушке. И был у нее дом с садом. Сейчас думаю, посмотри я на тот дом, вообще ни о чем, развалюха, 1905 года постройки, а все б отдал, чтобы туда снова попасть. Потому как там я – царь и бог.