Дьявол за правым плечом

То есть она считала себя сексуальной, а девушек в стиле р’н’б с грудой стразов как раз таковыми не считала. Но, видимо, она в сексуальности ничего не смыслит. Потому что девушка в стекле была прямо-таки эталоном привлекательности – причем без всякого гламура: прямые джинсы с карманами на молниях – спереди и сзади, черные кожаные туфли на шпильке – но все в шипах и заклепках, обалденный пояс – тоже с шипами, черная открытая майка с драконом во всю спину, руки по локоть в серебряных браслетах – увидев их, Маша чуть не упала в обморок – браслеты она обожала, а эти, судя по всему, стоили бешеных денег, но Тина не принимала возражений.

В какое-то мгновение Маша даже решила, что Тина – лесбиянка, вот она ее и окучивает, но, во-первых, той без конца звонили мужики – с приглашениями на ужин, а во-вторых, Тина не лезла в примерочные и вообще вела себя сухо и деловито.

Маша наконец открыла машину, кинула на заднее сиденье пакеты, но ехать никуда не хотелось. Разве что на бульвары… Хотя… Нужно срочно позвонить Артему, чтобы он оценил ее новую внешность! Они договорилась встретиться на Чистых прудах – посидеть, например, в «Шатре», попить чаю… Она завела машину и медленно, не спеша поехала на Сретенку.

– Девушка! – ей сигналил мужчина в «Мерседесе», у которого сзади сидел ребенок – мальчик лет семи. – Девушка!

Маша опустила окно и кивнула.

– Отлично выглядите! – прокричал он, а мальчик улыбнулся.

Пока она шла по бульвару, все оглядывались ей вслед – к тому моменту Маша уже надела куртку с короткими рукавами, которая просто идеально облегала фигуру. Артем ждал ее на лавочке – он пил свежевыжатый сок и рассматривал детишек, которые бесились у фонтана. Маша встала рядом с ним, достала из сумочки сигареты, прикурила, и тут он наконец обратил на нее внимание. Сначала он просто ее оценил, потом что-то показалось ему подозрительным, а затем он наконец ее узнал.

– Мама моя… – выдал он и встал со скамейки. – Вот это да!

– Ха-ха! – торжествовала Маша.

– Ничего себе… Кто это так тебя? – поинтересовался он.

Маша насторожилась. Не то чтобы он ее осуждал, но не было в его голосе восхищения.