Сумерки

Он давно уже привык к суете и беспокойству, которые всегда охватывали Одноногого перед выпивоном. Витька сидел у подоконника и отверткой вскрывал бутылки с водкой. Их было три. Одна большая, шершавая, импортная, с которой презрительно щурился на комнату бородатый Распутин. Две – наши, «Столичные», с неизменным видом Москвы. Они стояли между горшочками с какими-то растениями, которые никогда не цвели. Витька прикинул, сколько тысяч они могут стоить, и поразился. Откуда у вечно нищего Лехи деньги? Рука привычно проткнула отверткой последнюю жестяную крышечку, поддела и вывернула прочь.

Закончив с хлебом, Леха смел в широкую ладонь крошки и бросил их в рот. Одноногий стоял сбоку, глядел на него и, сунув костыль под мышку, поглаживал левой рукой заросшие вечной черной щетиной щеки. Он был старше всех в компании, за сорок уже, но старался не пропускать ни одного сборища, подлавливал кого-нибудь на улице, стучал костылями, спеша наперерез, с какой-то собачьей искательностью заглядывал в глаза – когда? Своих денег у него отродясь не водилось, зато, как никто другой, умел он сшибить у коммерческого киоска недостающие на бутылку сотенные и пятисотки.

– Ну что? – Леха перенес на стол бутылки и развел руками, точно устал, натянув на груди белесую от бесчисленных стирок майку. – Начнем или подождем? Колям должен еще пригрести.

– О чем разговор? – Витька осмотрел зачем-то отвертку, воткнул в землю возле захудалого растеньица и тоже подошел к столу.

Сели вокруг стола посреди комнаты. Одноногий, как всегда, долго умащивался на табуретке, шебуршал, устраивал все время сползающие, прислоненные к столу костыли, шмыгал носом. Леха взял бутылку и, пробормотав: «Свернем Распутину головку», быстро отвернул пробку. Постукивая горлышком – тряслись волосатые руки, – разлил по мутным стаканам белую. Витька разломил толстый кусок хлеба, посыпал солью, понюхал.

– За меня, – сказал Леха.

Больше ничего сказано не было. В день рождения пили только за именинника – так было у них заведено, – и к чему слова, когда все свои и все давно уже переговорено.

Сомкнули стаканы. Витьке плеснуло немного на руку из стакана Одноногого. Выпили.

Витька дохнул, снова понюхал хлеб, откусил, взял кильку и, сунув хвостом в рот, с наслаждением пропустил между зубами, оставив в руке хребет и голову.