Записки с Белого острова

– А что за песня? – спросил кто-то.

– Да так, – ответила Катя. – Неважно. На пианино себе подыграю.

Она вообще была очень тихая сегодня.

Тая привела парня с гитарой, по кличке Ястреб. Он вызвался сыграть что-то на гитаре.

– Где тут у вас укромное место? – спросил он. Мы отвели его в девчачью раздевалку над спортзалом на верхотуре.

Ястреб расчехлил гитару, по-хозяйски уселся на длинную скамеечку – бывший физкультурный снаряд – и начал репетировать.

– Ты что, «Кровь за кровь» играть будешь? – спросила я.

– Сама ты «Кровь за кровь»! – ответил Ястреб. – Это моя песня!

– Боюсь, что до тебя её уже сочинили.

– Ещё я буду оправдываться, – важно сказал Ястреб и стал для меня навеки не Ястреб, а Ястребок.

* * *

Концерт открывали старшаки. Сначала Алиска танцевала плечами под какой-то рэп, потом Наташа с бордовыми кругами на щеках пела так, что все думали, будто это фанера. Наташа будет поступать на эстрадный вокал.

Потом задёрнули занавес, и началась кутерьма. В темноте мы поставили стол, накрыли чьим-то плюшевым пледом и зажгли свечки.

Передвинули пианино так, чтобы оно стояло к зрителям в профиль. Катя была очень сосредоточена, я наоборот, а Ястребок чуть не посеял где-то гитару.

В зале было тихо. Девчонки по бокам сцены отдёрнули шторы, и мы вдохнули свежий воздух. Нам похлопали.

Я рассказала стихотворение. Прямо у меня перед носом сидела учительница младших классов Валентина Пална. Она осуждающе смотрела в мои бегающие глаза и теребила свой жилет, чёрный и блестящий.

Про Валку-Палку ходят слухи, будто её после школы встречает какой-то байкерский мужик и увозит на харлее в дальние дали. Я читала стихотворение, смотрела на кожаный Валкин-Палкин жилет и думала о том, что это вполне возможно.

Когда я замолчала, Ястребок бережно поставил гитару себе на бедро и похлопал рядом с собой: мол, Беляева, ты уже отстрелялась, садись. И сыграл свою «Кровь за кровь».

Я чувствовала наэлектризованность. Что-то гудело в воздухе, Катины волосы торчали ещё больше обычного, и даже Ястребок озадаченно вытер рукой нос.

Андрей сто пудов тут. Он смотрит на нас, я чувствую это.

Но где он?

Катя как будто тоже это почувствовала, пригладила волосы, зачем-то похлопала себя по щекам и пошевелила руками, как это делают пианисты. Руки от этого кажутся какими-то кружевными.

А за окном

Опять идут дожди, идут.

Опять всё дело кончится грозой.

А предо мной, а предо мной

Твои глаза, твои глаза

Опять полняются слезой.