Без боли

Троллейбус остановился на долгое время, чтобы все дети могли выйти. Я снова схватила бутылку воды. Я могла освободить себя от приступа лишь в своём кабинете, где никого нет. Потерпеть десять минут.

Мужчина смотрел в окно, и я решилась оценить его внешность. Красивый. Если бы не подавление чувств, у него было бы много поклонниц. Его руки говорили об одном: он работает на одном из нескольких заводов. Ему, наверное, больно все трогать такими руками. Не день, а сплошная пытка. Я сама бы побежала в любую больницу сдаваться, чтобы это не терпеть.

Троллейбус двинулся, и я чуть не закричала от облегчения. Осталось пять минут, и мне станет легче. Я встала с места и подошла к дверям, где на поверхности было приклеено объявление. Все знают правила наизусть.

«Чувства и эмоции- враг народа.

Эта болезнь съедает изнутри, и люди придумали действенную вакцину. Процедура болезненна и требует взятия крови. Вакцина обязательна.

Первые симптомы – кашель и отдышка. Второй симптом – кровь из носа.

Третий симптом – проявление любви.

Это противозаконно.

Мир прекрасен. Нет никакой боли. Нет болезней.

Не забывайте проходить обследование раз в год.

Если Вы знаете человека, у которого проявились симптомы, срочно обратитесь в службу безопасности граждан».

Смешно. Нас немного, но мы научились справляться с симптомами. Кашель проходит, кровь идет в редких случаях.

– Тоже выходите?

Мужчина стоял рядом со мной, держась одной рукой за поручень, другой прижимая ребенка. Объятия разрешены только до определенного возраста.

Когда ребенок поступает в первый класс, телесные контакты становятся реже.

– Больница на этой остановке, – я посмотрела снова на объявление, – давно диагностировались?

– Почти год назад.

– Оно и видно, – я кивнула на руку, где мозоли уже покрывали большую часть ладони. – Вам следует обратиться к диагносту, он проведет ряд косметических манипуляций. Заодно проверит все органы.

Я говорила своим официально-деловым тоном. Кашель снова начал душить меня, и я чуть не сдалась.

Троллейбус остановился, и я восторженно вздохнула. Двери открылись, и я пулей выскочила на улицу, где было легче дышать. Дорога занимала минуту, половину минуты до кабинета, а там я смогу откашляться и принять лекарство. Никто не услышит, так как там много больных. Шаг за шагом, я прятала свои слезы. Горло хотелось разорвать от того, как сильно першило. Я смогу.

Двери открылись автоматически, и я оказалась в бежевом коридоре с белыми сидениями.