Цветок на камне

У зеркала стоит мужчина

И в отражении своём пытается понять,

Что изменилось в нём

За пролетевшие, как сон, в одно мгновенье, годы,

И, словно вечность, протянувшиеся день за днём.

Ни шрамы мужества признаний,

Ни седины налёт переживаний,

Не так сменили образ в отражении

Страданий след и битв кровавых виды,

Глазам придали жёсткое, сухое выражение.

Да, это Миро – офицер, стремящийся в дорогу,

Прошло немало – целых десять лет!

Но за суровым видом,

Как и прежде, для него дороже

Ничего на белом свете нет

Камуры образ – всё, что дарит Его сердцу свет!

Лишь облик годы изменили,

Любовь его в своих волнах они не растворили

И чувства только крепче закалили!

И все тяжёлых десять лет она его звала

И рядом с ним была

И в мыслях, и в воображении.

И видел он всегда Камуру в отражении —

Любимый образ был всегда.

Камура придавала жизни смысл,

Все годы рядом с ним жила она!

Настало время не считать минуты,

Закончен службы срок, долг выплачен сполна!

Не ожидая больше ни секунды,

Он занят сборами.

В одно мгновение прошло оцепененье,

Он бросил в зеркало прощальный взгляд,

Поправил формы воротник, надел фуражку —

Как будто совершил святой обряд.

Взгляд отыскал любимой взгляд,

И вдруг смягчилось выражение.

– Таким понравлюсь я тебе? —

С грустью в голосе спросил он милой отражение.

И, как в далёкие года,

Задорно отраженье улыбнулось,

Улыбкой тёплой осветило тьму

И на прощание задорно подмигнуло,

Согрев и как бы говоря:

– Благословляю я тебя! Я жду.

И в добрый путь!

Сглотнув комок воспоминаний светлых,

Он образу любимой на прощанье прошептал:

– Прощай, воображаемое светлое виденье!

Камуры образ нужно мне найти

На этот раз реальный,

Теперь она – единственный мой господин…

Он – мысленно в пути и не страшится расстояний,

Нет трепета от предстоящих испытаний,

Осталось выполнить последний долг —

Проститься с генералом и покинуть полк.

Доклад был краток, и недолгим было объясненье,

Святая цель понятна и без слов.

Воспринял генерал его прошенье

Как собственного сердца зов,

И, глядя с гордостью на Миро,

Сказал, как сыну, покидающему кров:

– Хотел просить тебя остаться,

Продолжить службу офицера срок!

Но уж теперь и сам готов тебя

Я снарядить в дорогу

И буду за тебя молить богов.