…и Африка нам не нужна. Роман ассоциативного повествования о молодости, желаниях, долге и любви

Чем больше читаем, тем меньше общаемся. Чтение подразумевает размышления, времени на встречи не остается. С интернетом еще хуже: тысячи друзей в интернете никогда не выйдут из тени анонимности.

Ивванец, как прилежный ученик, слушал старших и ожидал, что книга поможет ответить на все вопросы. Но книги молчали. Вопросы задавались, ответы не находились. Это расстраивало Ивванца.

Он хотел определить маршрут военной стези, его выбор бился о стенки туннеля традиционных военных специальностей.

«Стать танкистом?» – сомневался Ивванец.

Была еще «пехота», но слово «пехота» звучало слишком приземлено. «Царицу полей» Ивванец сразу отмел.

Муки выбора изнуряют, но дискомфорт – необходимое условие для роста. Чем больше дискомфорта, тем больше роста.

Впрочем, соль и сахар добавляют в чай по вкусу. Некоторые «чаевники», например, предпочитают не добавлять в чай соли и многое теряют.

«Чай с солью» – запоминающийся опыт. Тибетский «чай», приправленный маслом, молоком и солью, напоминает бульон.

Поиски Ивванца осложнялись тем, что назвать отца «настоящим» военным можно было только с натяжкой. Родитель в начале 60-х окончил Военно-воздушную академию, представив дипломную работу Ильюшину, первые две буквы фамилии которого украшают фюзеляжи самолетов «ИЛ».

Потом – шок полета Гагарина, и по зову страны отец Ивванца влился в ряды РВСН – ракетных войск стратегического назначения. Баллистические ракеты летают через космос.

Семья оказалась в Сибири, где, собственно, Ивванец и родился. Затем – Тюратам, иначе называемый Байконур, откуда в космос полетел Гагарин.

Отец Ивванца проходил отбор в отряд космонавтов, но не прошел. Космонавтам предписано идеальное здоровье, а это – редкость.

В Сибири, как и было положено военным на передовых рубежах защиты страны, – жили черт знает где. Снимали «угол» у старушки в сибирской деревне, которая выделила молодой семье сарай – бывший птичник.

– После этого я долго не могла есть куриные яйца, – рассказывала мать.

– Время было такое, – говорил отец. – Сначала было дело, люди – потом. Как-то выкручивались, особо не жаловались.

Из бывшего курятника отец ездил на боевые дежурства, выполняя обязанности «командира отделения подготовки и пуска». Он держал палец на спусковом крючке нашего грозного оружия. Такие были парадоксы: с оной стороны ядерное оружие, с другой – бабушка с курятником, а молодые патриоты – между ними.