Российский колокол № 5–6 (41) 2023

Там у него – бездорожье и хлеб вчерашний,

здесь у неё – под окном облетают клёны,

стелют листву, позолоченную закатом,

на перепутье грядущего и былого.

Рыцарю бы отоспаться, но вот досада,

мысли бурлят в голове – не седой, свинцовой:

как там она, на последнем в пятиэтажной?

Снова, наверно, до ночи сидит и пишет

письма, стихи, переводы о чём-то важном.

Если/когда он вернётся, не будет лишним?

Он же не Принц: безземельный, не то чтоб знатный,

нынче ещё и подстрижен «под единичку».

Нет в нём ни тонкой возвышенности, ни тайны,

и всё никак не поборет в себе привычку

свет не гасить, уезжая: да пусть маячит,

а коммуналку оплатим, не так уж много.

Рыцарь не спит, а Принцесса – совсем не плачет,

в косах отливы жемчужного, не седого.

День распланирован, завтрашний – как вчерашний:

утром пробежка и кардио (чёртов пятый),

после – смотреть из окна на другие Башни,

чай с бергамотом и бабушкин джем из мяты.

Письма, стихи, переводы… О чём? Неважно.

Важно – дойти по осеннему бездорожью

до магазина, а после вкрутить отважно

лампу-стоваттку в маяк у себя в прихожей,

чтоб он светил день и ночь, без конца и края,

и коммуналку за это платить не нужно.

Рыцарь вернётся – она это точно знает

и достаёт с верхней полки вторую кружку.

Донецкие маки

Степь растянулась до горизонта маками.

Смотришь – и будто видишь её впервые.

Ты мне сказала: «Будет уж, Анька, плакать-то:

маково семя, вишь, не прошло навылет».

Ты мне сказала: «Вот прорастут все семечки —

пышною клумбой стану, красиво будет.

Не поливай меня ты слезами, девочка,

сникнут цветы от соли, сгниют под грудью.

Мне бы водой колодезной впрок напиться бы,

чтоб прорастали маки сквозь рёбра легче», —

и до утра баюкала под ключицами

пригоршню с верхом пойманной в грудь картечи.

…

Степь растянулась и налилась бутонами.

Ей, вероятно, что-нибудь тоже снится.

Мне снятся маки – алые, злые, томные:

комья сердец, нанизанные на спицы;

небо горит, земля отвечает заревом,

мятлики тянут к солнцу свои серёжки.

Лезут упрямо сквозь полусон и марево

из-под ключицы тонких корней дорожки.