Лента Мёбиуса

Вечером, когда осуждённого доставили из «храма Фемиды» в следственный изолятор, местные полицейские выволокли его из общей камеры в коридор, зверски избили до потери сознания и при этом повредили ему горло. Это была месть за вывихнутый сержантский палец. На зону Вешин прибыл хрипатым, и к нему сразу пристала кличка Сипай.

Уже в «Полярном медведе» моему земляку добавили ещё два года. По суду. За якобы «ложный донос в прокуратуру на сотрудников колонии».

Случилось, что лагерные вертухаи – пятеро – насмерть забили нашего соседа по бараку; в процессе молотильни сильно ударили его в область сердца, и человек скончался.

В отчётах «Полярного медведя» летальный исход сей был открыжен как следствие пневмонии. Сипай же по наивности своей пытался раскрыть злодеяние.

В итоге вышла ему пятнашка. Как и мне. Так что в этом смысле мы получились два сапога пара.

Конечно, если разобраться по существу, Вешин получил свой первоначальный срок ни за что ни про что, а только по своеволию Митюковой; дальше, в лагере, было лишь продолжение беззакония.

Судебная система под началом этой мадам фактически стала кузницей кадров для криминального мира, потому как отправляла она людей на зону пачками, в том числе неповинных или за малые проступки, и уже в заключении многие из них становились настоящими преступниками.

С другой стороны, здесь была косвенная выгода людям в судейских мантиях, особенно верхним, обеспечение их бесперебойной гарантированной работой и, как следствие, нескончаемыми денежными потоками, очень даже не маленькими. В нормальном, цивилизованном обществе значительное число их вообще остались бы невостребованными и они трудились бы в других сферах, принося реальную пользу обществу – материальную и духовную или, по крайней мере, не вредили бы ему.

Однажды мне довелось разговаривать на эту тему с Татариновым, и он рассказал немало случаев осуждения людей за какой-нибудь пустяк, когда можно было решить вопрос штрафом или предупреждением. За кражу, например, пары бутылок водки из магазина или доски со стройки или за хищение яблок из чьего-нибудь сада. Причём сроки давались немалые – по два, по три года и больше.