Лента Мёбиуса

– Ну а тюрьмы там есть?

– Где же их нет? Без них нельзя, какая бы ни была страна, она без таких заведений и месяца не продержится; надо же куда-то девать всякого рода уголовников: убийц, грабителей, мошенников. В Сирии тюрем предостаточно.

– А тюремщики, Карузо, они такие же, как у нас, или другие по отношению к заключённым?

– Разница с нашими есть, конечно, и заметная.

– И в чём она состоит?

– Как бы сказать получше… Представь себе различие между лютой стужей и испепеляющим пеклом.

Пётр помолчал немного, обдумывая, видимо, мои слова, а потом сказал:

– Интересно, Карузо, как бы ты относился к зэкам, будучи тюремным надзирателем?

– Не стал бы я им ни за что, даже если бы меня приневоливали к этому.

– Но под угрозой смерти стал бы?

– Да, Сипай, если только при таком условии: под угрозой смерти.

– Так вот я и спрашиваю, как бы ты вёл себя, будучи тюрьманом в том же «Полярном медведе»?

Дождь продолжал лить с прежней силой, а в палатке под елью, возле крохотного костерка было сухо, тепло и улежно, и мы чувствовали себя почти счастливыми.

Я добавил себе в кружку чаю, отпил глоток, затем другой и сказал:

– Моё поведение свелось бы к тому, что устроил бы тебе побег.

– Только мне?

– И тебе подобным – осуждённым безвинно. И Филиппу Никитичу Татаринову заодно.

– Татарину, лагерному смотрящему?

– Да, ему.

Пётр вытаращил глаза, глядя на меня.

– И Жилу, этого урку конченого!

– Его. Он же правая рука Никитича; тот без Болумеева с места не тронулся бы.

– Ты серьёзно всё – о таком устроительстве побега, фактически массового?

– Более чем, как на духу говорю. Всю свою службу тюрьманом, как ты сказал, посвятил бы этому.

В своё время я немало начитался книжных рассказов о золотоискателях и случаях их ограбления и даже убийства разными бродягами и бандитами. Поэтому я постоянно был настороже и каждое утро – и вечером тоже, перед сном – с пистолетом наготове обходил окрестности нашей стоянки – по обе стороны Нерямы. На случай появления непрошеных гостей.

Однако ничего представлявшего опасность не обнаруживал, никаких подозрительных следов, кроме звериных.