Филиал. Истории для кино

И я при дверях в форме. Все мелкие, как тараканы, одна Катька большая.

– Слава, ты не заболел? Иди домой.

Он головой трясет.

– Что же ты – здесь ночевать будешь?

Он кивает.

– Так ты ж мне филиал сожжешь. Начнешь курить, а здеся бумаги.

Он тычет пальцем в огнетушитель: потушу, мол.

– Да что у тебя – язык отнялся?!

Снова кивает, но хоть улыбнулся, и то слава богу! Ну и пусть сидит. Втрескался в Катьку, не иначе. Вон какую картину отгрохал.

Повесила я ключи на доску, доску на замочек заперла.

– Я ушла! Филиал не спалите! – крикнула всем.

И дверью – хлоп.

БУСИКОВ. Тихо в филиале. Ночь… Из крана на кухне вода капает, звон ее гулко разносится по квартире. Я лампу на штативе установил перед моею Мадонной и сижу, смотрю на нее.

Тени в мастерской, все причудливо – не так, как днем.

Услышал мяуканье за дверью, поднялся.

– А-а, это ты, Мурзик… Заходи, – впустил кота Виктории Львовны. Он степенно зашел.

– Правда, хороша, Мурзик? – показал ему на портрет. – В жизни она еще лучше.

Кот на кресло вспрыгнул, свернулся калачиком. А я подошел к селектору и долго смотрел на него, решаясь. Была не была! Нажал на клавишу.

– Катя, ты не спишь? – тихо сказал и почувствовал, что голос дрожит. – Это я, Слава…

КАТЯ. Я голову от подушки подняла, со сна ничего не соображаю. Откуда здесь Бусиков? Кубарем скатилась с тахты – и к селектору. Прикрутила громкость, чтобы Митька не проснулся. Но не выключила. Сижу в ночной рубашке, слушаю.

– Теперь ты всегда со мной, понимаешь? Я сижу и смотрю на тебя, работать совсем перестал. Я только когда тебя написал… То есть вас с Митей… понял, что я… Катенька, мне трудно это произнести, я уже лет пятнадцать таких слов не говорил. Потом я женат, понимаешь… Короче говоря, хорошая штука – селектор. Он придает мне духу. Так бы я не решился. Сейчас скажу. Неважно, слышишь ты меня или нет. Даже хорошо, что меня никто не слышит…

ЛЮСЯ. Сидим, пьем чай. Все сделали.

«Я люблю тебя, Катенька. Говорю это при свидетеле. Здесь у меня Мурзик, он слышит…»

– Мурзик у него, – киваю я Виктории Львовне.

– Может, выключим, Люся? Неудобно подслушивать…

– Ничего по селектору в любви объясняться!

«…Вот я и сказал. Если ты мне не веришь, если не принимаешь мою любовь, то ничего не говори мне утром. Сделай вид, что ты этого не слышала.