Отдельные аномалии

– Зато здесь после бизнес-ланча никого не бывает никогда, – возразил рыжий. – Тихо, спокойно. И, кстати, пиво не разбавляют.

Брюнет брезгливо провел пальцем по трещине на краю дешевого столика зеленой пластмассы, затем вытащил носовой платок и вытер палец.

– А то, можно подумать, нас, – слово «нас» он выделил голосом, – кто-нибудь услышит, если мы сами не захотим! Или даже по минимуму напрягаться неохота? Так бывают отдельные кабинки в ресторанах, слыхал, может?

– Угу, – ухмыльнулся рыжий, – без понтов никак.

Оно тебе нужно – внимание лишний раз привлекать? Проще будь, коллега!

– Да пошел ты! – огрызнулся брюнет.

Рыжий осклабился еще шире и помахал рукой официантке, выглянувшей на летнюю веранду заштатного кафе.

– Мне «Туборга» ноль пять, – сказал он, когда девушка подошла к столику.

– Коньяку пятьдесят, – буркнул брюнет. – Какой есть? «Бастион»? Дьявол… Ладно, несите… И орешков каких-нибудь. Все равно, каких…

Эти двое выглядели абсолютно разными, если не считать трудноопределимого возраста – от тридцати до пятидесяти – и среднего телосложения у обоих.

Только очень цепкий взгляд, не исключено, зацепился бы за общее свойство – редкое сочетание цвета волос и глаз у каждого. Глаза брюнета сияли небесной лазурью, рыжий был угольно черноглаз. Но эту черноту скрывали солнцезащитные очки, так что странного сходства противоположностей не мог увидеть никто.

А в остальном… Брюнет занимал свой замызганной пластмассовый стул с достоинством какого-нибудь маркиза, если не герцога, – рыжий развалился расслабленно, только что ноги на стол не задрал; на брюнете, как влитой, сидел явно дорогой летний костюм – пестрая рубашка рыжего выбилась из-под ремня потертых джинсов; брюнет был идеально подстрижен и волосок к волоску причесан, гладчайше выбрит – патлы рыжего беспорядочно торчали из-под банданы, а лицо поросло пяти-шестидневной щетиной; брюнет цедил слова – рыжий похохатывал; брюнет, морщась, потягивал маленькими глоточками «Бастион» – рыжий шумно всасывал в себя пиво.

Словом, брюнет воплощал собой респектабельность – рыжий был почти вульгарен.

Правда, лексикон собеседники использовали один и тот же, и если речь рыжего звучала органично, то в устах аристократичного брюнета кое-что могло бы показаться не слишком естественным. Но это и все, что, возможно, насторожило бы наблюдателя, и то – лишь исключительно опытного, одаренного и, к тому же, заинтересованного.