Поэты и революция

Так уходили в девятнадцатом

в вуалях газовых красавицы,

чтобы в других веках остаться.

Плескалось время мореходное,

колёса по брусчатке тренькали,

и разносилась пыль пехотами

от деревеньки к деревеньке.

Но что – от кепки и до кивера —

проборы наклонять покорные,

когда (бессмысленно?) покинула,

ей туш сыграли клавикорды.

Куда? И время занимается

через весну столетий серую.

Сыграй мне, электронный маятник,

по сбившемуся с цели сердцу.

1937

Просыпаешься с рыбкой на языке,

и она начинает молчать за тебя, неметь,

отучая словами в строке звенеть,

обучая неведомой аз-бу-ке,

пусть ты знать не хочешь зловещих букв

и ещё споёшь – ты думаешь про себя…

Ты случайно вчера отключила звук,

но, как ангелы, гласные вострубят,

и взорвутся согласные им в ответ,

и такое веселье пойдёт и звон,

что не нужен станет тебе и свет,

если звук обнимает со всех сторон.

Но играет рыбка, немая тварь.

Понимаешь, что звуки твои – не те.

Ты легко читаешь немой букварь,

полюбив молчание в темноте.

Павел Алексеев

О революциях

Два козла пырнули рогами пастуха —

решили, что есть траву могут и сами.

Безо всяких там указаний и поучений.

И на радостях сели учить заклинание:

«Мы – не козлы! Козлы – не мы!»

И не заметили подошедших серых волков.

В результате чего от одного остались рожки да ножки.

А второй сбежал и думает, будто он не козёл.

Изобилие

Самолёты бороздят бескрайние просторы.

Пароходы вздыбливают тяжёлые воды,

переваливаясь с крутой волны на другую волну.

Паровозы, мощно пыхтя, с трудом тянут безмерные составы.

За стёклами огромных витрин – ткани, одежда, обувь,

в других – колбаса, масло, деликатесы.

Идём вместе – я и Сталин.

– Взгляните, Иосиф Виссарионович,

как всего много, какое изобилие!

Он щурится на долю секунды

и, пыхнув от души трубкой,

спрашивает с лёгким акцентом:

– А где же люди?

– А людей нет… потому и изобилие.

Мария Амфилохиева

Дом прадеда

Змеится трещина в стене,

И рушится гнилая крыша.

Я каменею, как во сне,

И против воли шёпот слышу:

«Знай, эти стены помнят речь

Нерусскую, тебе родную!»

А в доме покосилась печь,

Завален хламом пол… Какую

Пытался долю обрести

Мой прадед, отписав жилище

Властям крутым? Его пути

Средь тысяч судеб не отыщешь.

Дом занят был под исполком.