Поэзия на европейских языках в переводах Андрея Пустогарова

Солнце бесновалось в ее волосах,

лизало ее стройные бедра,

поставив свои колени по обеим сторонам

ее смуглых грудей,

не изуродованных ни материнством,

ни вредными привычками.

Рядом с ней – негр: ударом конского копыта

ему снесло глаза и лоб. Два пальца

вонючей ноги он ввернул ей в маленькое белое ухо.

Она лежала, как спящая невеста,

окаймлена счастьем первой любви,

накануне частых Вознесений

молодой горячей крови.

Пока ты не воткнул ей в белое горло нож

и не набросил пурпурно-синий фартук трупной крови

на ее бедра.

Negerbraut

Круговорот

В одиноком коренном зубе проститутки,

тело которой осталось неопознанным,

была золотая пломба.

А остальные зубы выпали,

словно сговорились.

Этот же выдернул патологоанатом

и заложил в ломбард, чтоб сходить на танцы.

– Пусть только прах снова становится прахом, —

сказал он.

Kreislauf

Бертольт Брехт

(1898–1956)

Сказание о мертвом солдате

Война тянулась четвертый год

с надеждой на мир – никакою.

Солдат окончательный сделал расчет

и умер смертью героя.

Да только война по-прежнему шла,

и Кайзер был вовсе не рад —

на фронте свои не закончив дела,

умер его солдат.

И спал, погруженный в летнюю тьму,

спокойно в могиле своей.

Но в полночь однажды приходит к нему

комиссия из врачей.

Да, глиняный холмик его небольшой

комиссия обступила,

и выкопан был рядовой

лопатами из могилы.

Осмотрен комиссией был рядовой,

иль что от него осталось.

Решили, что полностью годен он в строй,

вот только запачкался малость.

Комиссия та сквозь ночную тьму

его повела за собой,

и, если б не каска, мигали б ему

звезды над головой.

И влили шнапс ему в гниль и прах,

и было это не слабо —

две медсестры у него на руках

и полуголая баба.

А чтобы не сильно вонял солдат,

священник махал кадилом,

хоть все равно разносился смрад —

всем муторно было.

Но все вокруг кричали «Ура!»,

веселый играли марш,

и, ноги выбрасывая от бедра,

шел бодро солдатик наш.

И, братской его придержав рукой,

шли два санитара вслед,

чтоб, в грязь свалившись, сценой такой

не портил картину побед.

И в саван они обрядили его —

цветов державного флага,

чтоб никакое цветное дерьмо

не падало из бедолаги.