О чём думают медведи. Роман

 – Например, она уверена, что мы совсем не похожи на ученых, мы хорошо замаскированы и нам, цитирую, «просто так не разобьют голову».

– Когда-нибудь обязательно разобьют, – мрачно не согласился Беляев. – Это иллюзия, нас очень легко отличить от обывателей. Было исследование, где испытуемым показывали сотни изображений обычных людей вперемешку с несколькими научными работниками. Даже люди с ослабленным зрением, старики старше девяноста пяти лет и дети после полутора лет безошибочно указывали на наших коллег. И это были не лабораторные маньяки с вечно расширенными зрачками и масляными волосами, а приличные на вид мужчины и женщины.

– Ладно, мы-то просто одержимы, и у нас это на лицах написано, а есть настоящие плотоядные сорняки, которые скрываются под благообразной личиной, – провозгласил Серафим, бросив разоблачающий взгляд в мою сторону. – Даже намного вреднее сорняков.

– Кого ты имеешь в виду? – с серьезным видом поинтересовался руководитель экспедиции.

– Тебе лучше не знать, – отмахнувшись, ответил Баранкин.

– Его вид мне безразличен, – подыграл ему Беляев. – Но с фуражкой ты сглупил. Он кальмар в штатском, в шляпе из огнеупорного фетра, вооруженный ужасным клювом, дробящим с одного удара эмалированные панцири бюрократов из научного департамента.

Плавным дирижерским жестом я попросил коллег не останавливаться и продолжать меня провоцировать.

Тут легкое покалывание заставило меня взглянуть на запястье, где прямо на коже пульсировала голубая полоска – обязательный технический атрибут таких выездных мероприятий. Это был напыляемый коммуникатор, он же персональная карточка.

Вне этих стен нормальный человек никогда бы не надел этот символ корпоративного порабощения. Последней ступенью были сгенерированные в глубине слухового анализатора валдайские колокольчики…

– Вам звонят, – подсказал мне Олег.

Я взглянул на имя звонящего, по привычке прикрыл ладонью ухо, но ничего не услышал, пришлось разогнуть одеревенелые ноги и проделать путь к стеклянным шахтам на галерее, откуда открывался вид на внутренний дворик с фонтанами, мостиками, чугунными скамейками и прогуливающимися учеными мужами.

– Пойду, прополощу клюв после анчоусов, – бросил я на ходу своим товарищам.