О чём думают медведи. Роман

 – К третьему курсу я практически перестал понимать, о чем идет речь. И тут во мне начала просыпаться математическая интуиция. Я стал угадывать решения. До сих пор не соображу, как мне удалось защитить диплом по топологии. Отец был в ужасе, звонил каждый день и говорил, как ему стыдно за меня.

– Это не интуиция, – с улыбкой проронил Баранкин. – Когда дыхание перехватывает и появляется этот кисловато-сладкий вкус во рту. Так ведь? Это эйфория от безнаказанности. С другой стороны, если мы не сможем что-то рассчитать и объяснить – от этого никому хуже не будет.

– А как же угроза вторичной наблюдаемости? – вступил в разговор Беляев. – Ткань пространства-времени образовала слишком много сборок и изгибов. Какие-то события снова и снова повторяются, какие-то словно поблекли. Мир превратился в слоеный пирог: мы каждые два часа и двенадцать минут можем видеть на станции Калошино материализующийся винтажный вагон-ресторан, явно брошенный минуту назад его образцовым персоналом. Кто-то видит свечение, кто-то регулярно слышит стук колес.

Мы выяснили, что повторяющийся объект один и тот же, вплоть до мелко различимых деталей. Или есть и другие, но их материализация пока не подтверждена.

– Друзья, да вы же здесь все окоченели. Даже Беляев превратился в дурацкого лектора, – негромко обратился я к собравшимся. – Вы говорите о моих эффектах. Подчеркиваю: о моих! Мне еще только предстоит описать и дать вам правильное видение их физики, грамотно расставить акценты. Да вы даже на меня не смотрите.

– Фантом, заткнись, – поморщился Баранкин.

– Валера, ты не можешь это обсуждать на официальном совещании, – твердо сказал Беляев.

– А это официальное совещание? Мы же на отдыхе, – возразил я.

– Да, в церемониальной роще. Когда вернемся в здание ближе к обеду, сможешь поделиться с нами своим просвещенным мнением.

– А кто сегодня видел перед входом в центр голосящую старушку? – спросил некто Анатолий, очередное провинциальное дарование с двойным гонораром, специально приглашенный для усиления команды технологов.

 – Трясла руками и повторяла одно и то же: «Никакой науки нет. Это чары колдовства. Ученые вас обманывают. Они хотят меня зарезать. Спасите меня и мою семью. Мы ни в чем не виноваты».

– Это все уже есть в ситуативном отчете, – откликнулся Серафим и тут же спросил: – Или ты на что-то намекаешь?

– Мне она показалась полезным источником, – заметил Олег, подглядывая в свой блистер.