Без дороги. В тупике

Степан не отходил от него, он изредка переговаривался с Рыковым сиплым, грубоватым голосом, и что-то такое братски-заботливое сквозило в его коротких замечаниях, во всем его обращении.

В час ночи меня сменил выспавшийся тем временем фельдшер. Я сделал нужные распоряжения, сказал, чтоб ванн больному давали, сколько бы он их ни просил, а сам отправился домой.

В пятом часу утра я проснулся, словно меня что толкнуло. Шел мелкий дождь; сквозь окладные тучи слабо брезжил утренний свет. Я оделся и пошел к бараку. Он глянул на меня из сырой дали – намокший, молчаливый.

В окнах еще горел свет; у лозинки под большим котлом мигал и дымился потухавший огонь. Я вошел в барак; в нем было тихо и сумрачно; Рыков неподвижно сидел в ванне, низко и бессильно свесив голову; Степан, согнувшись, поддерживал его сзади под мышки.

– Ну как больной? – спросил я.

Степан поднял на меня бледное, усталое лицо, медленно выпрямился и повел плечами.

– Ничего, – коротко ответил он. – Блюет все да воды погорячей просит.

За эти несколько часов Рыков изменился неузнаваемо: лицо осунулось и стало синеватым, глаза глубоко ввалились; орбиты зияли в полумраке большими, черными ямами, как в пустом черепе.

– Ну, что, Иван, как? – спросил я.

Рыков чуть повел головою, не поднимая век.

– Говори дюжей, не слышу! – сказал он сиплым, еле слышным голосом.

– Как дела? – громче повторил я.

Больной помолчал.

– Воды погорячей! – пробормотал он и тяжело переворотился в ванне на другой бок. Пульса у него не было.

Я спросил Степана:

– Где же фельдшер?

– Он ушел: его к больному позвали.

– Давно?

– Часа три будет.

– Отчего же он за мною не послал?

– Пожалел: говорит, вы и так мало спали.

Оказывается, вскоре после моего ухода фельдшера позвали к холерному больному; он взял с собою и Федора, а при Рыкове оставил Степана и только что было улегшегося спать Павла. Как я мог догадаться из неохотных ответов Степана, Павел сейчас же по уходе фельдшера снова лег спать, а с больным остался один Степан.

Сам еле оправившийся, он три часа на весу продержал в ванне обессилевшего Рыкова! Уложит больного в постель, подольет в ванну горячей воды, поправит огонь под котлом и опять сажает Рыкова в ванну.

Я пошел и разбудил Павла. Он вскочил, поспешно оправляясь и откашливаясь.

– Кто это вас, Павел, отпустил спать?

– Я сейчас только… гм… гм… на минуту прилег… – Он продолжал откашливаться и избегал моего взгляда.

– Послушайте, не врите вы! – повысил я голос.