Социальный эксперимент

– Я понял! Ринка, ты гений. Пружина, объем, удары – человек, заполняющий ВСЕ пространство – это роскошно. Двое – это танец. Свобода. Попробуем?

– Пружина, – уточнила Ирина.

Тони махнул рукой.

– С батутов снимем. Бегом, бегом!

– Чем дальше она зайдет в этом турнире, тем хуже для нас, – прокомментировала Эльза. Тони отмахнулся.

– Ай, старушка, нельзя же быть настолько эгоистичными!

– Как знаете, – спокойно ответила Эльза.

– И обувь подберем, – он заметно загорелся, даже эльзино неодобрение стекло с него как с гуся вода.

Ирина даже подумала было послушать Эльзу и не лезть в эту авантюру, но Тони остановить было нереально.

– Что-то надо придумать, чтобы не проскальзывать, магнитные ботинки?… Нет, калоши, калоши, как у Внешников, такие, знаешь, резиновые…

– Ко мне тут приходил один мальчик, Тони, ты его видел, рекламу нашу делает, – сообщила Эльза, беря с пола книгу, – Женька. Так он говорил, что на Биовольту ставят больше, чем на всех остальных, кроме Гриндлы. Это притом, что ее почти никто в бою не видел.

Ринка, это серьезно. Помяни мое слово.

Она уткнулась в книгу. Ирина немного помолчала, ожидая продолжения, но вскоре встала и вышла в зал. Тони уже гремел там железом и гонял Шу складывать батут.

Вечером, после тренировки, она сидела в кафе и с удовольствием жевала поджаренные соевые колбаски, запивая томатным соком. Плечи приятно болели. Карлсовская битка действительно была помощнее, к тому же удалось поработать в спарринге с интересным новичком. Усатый, худой, он пару раз хорошо вмазал ей, но и сам потерпел.

С татами они сходили, дружно покряхтывая и улыбаясь друг другу.

Кафе находилось возле большого служебного узла, поэтому здесь никто сроду не засиживался. В постоянном гуле посетители быстро ели и убирались прочь. Взамен прибегали новые, тем более, что кафе стояло на перекрестке периметра и основного диаметра, толкотня за стеклянными стенами не прекращалась даже ночью. Обслуга тут была сплошь глуховатая. Ирина не любила посиделок с поболталками, и для нее тут было даже слишком хорошо.

Однажды она здесь – нет, не здесь, конечно, а за вон тем столиком, что между воздушной трубой и стеной – даже заснула. Официант разбудил ее уже ближе к утру. Ну, отец тогда еще был жив, и домой она старалась вообще не ходить.

Она уже допила сок и обдумывала вопрос о добавке, когда увидела, как между столиками протискивается Основич.

Она молча смотрела, как он плюхнулся за ее столик и заказал две двойных рыбных котлеты.