Обострение памяти. Рассказы

Они выкопали свой клад, долго отмывали и начищали цепочку, подержали для верности в ядреном рассоле от квашеной капусты. Цепочка засияла ярче предыдущей. Ничуть не сомневаясь, что у них всё получилось, ребята смело отправились в ту же ювелирную лавку, обсуждая дорогой, чего они накупят в этот раз.

Старик-ювелир, едва взяв в руки обрывок цепочки, тут же бросил ее обратно на прилавок:

– А ну забирайте и брысь отсюда, бездельники!

– Дяденька, да она точно золотая! Вы помажьте ее своей кисточкой, сами увидите!

– Я щас вам задницы помажу! Нашли кого обманывать! Брысь, сказал, а то милиционера позову!

Друзья удручено топали домой по улице Пархоменко, рассуждая, что «Вот ведь какой вредный старикашка, лень ему было помазать цепку кисточкой! А если бы помазал, то сам бы убедился, что она стала золотой»!

А дома их ждал скандал.

Колькина мама заметила, что ходики почему-то приходится заводить чаще. Пожаловалась мужу, а тот заметил, что цепочка стала значительно короче. Кольке с порога учинили допрос. Он во всем сознался и вернул родителям сияющий обрывок злополучной цепочки. Узнав, кто зачинщик, рассерженная мать побежала к соседям. Вскоре Генка, как и его друг, стоял в углу и удрученно колупал стенку.

А в доме Домрачевых мать выговаривала сыну:

– Чтобы ноги этого выдумщика больше в нашем доме не было! Играйте во дворе, а еще лучше – на улице!

Колька слушал и думал, что, видимо, алхимикам не только в стародавние времена приходилось туго.

Бандит

Илья Лаврентьевич, находясь после сытного ужина в самом благодушном состоянии духа, вышел на крылечко своего дома. Нежный майский вечер принял его в свои объятия. Яблоневый сад за домом радовал взор. Был тот короткий, но прекрасный период, когда каждая яблонька, посаженная его руками, стояла в белом кружевном уборе, словно невеста перед алтарем. Илья Лаврентьевич присел на ступеньку, свернул самокрутку и сквозь толстые стекла очков, скрепленных сзади для надежности резинкой, оглядел двор.

Во дворе было весело. Сынок Генка, расположившись на лавочке, перебирал струны гитары. Дружок его, Колька, что-то рассказывал смешливой девушке, любуясь ямочками на ее щечках. Соседка Лиля пританцовывала, красуясь в светлом платье с рукавами-фонариками. Еще две девушки примостились на крыльце, как воробьи на ветке, и лузгали семечки. Илья Лаврентьевич любил эти вечерние посиделки. Среди молодежи он и сам словно молодел душой.