Прощай Дебора

Потом одна из девушек исчезла, а оставшаяся (как же ее звали?) повела его вглубь парка. Был такой прекрасный, теплый вечер, приятная, прохладная трава, и такое податливое, женское тело…

В Детском городке ее подруга скучала, наблюдая за игрой шахматистов, гонявших блиц, разбавляя его обычным шахматным «звоном»:

– А мат грозит ему в окно…

– Не скворчи… Рано пташечка запела…

– Что мо-о-жет сравниться с Матильдой моей… Вам мат, товарищ гроссмейстер…

– Прун, пёрышник… Только и можешь, что на зевках выигрывать…

– Хе-хе… Нет, чтобы признать у себя наличие отсутствия выдающегося мастерства, присутствующего у противника… Может, сыграем на «Я – поц»[5 - Проигравший в игре на «Я – поц» должен, встав во весь рост, громко и выразительно произнести примерно такую речь: «Товарищи, прошу внимания! С прискорбием сообщаю вам, что я – поц!»]?

…Спутница Николая окликнула подругу – та бросилась к ним, объясняя на ходу, что иностранцев уже увезли, при этом она размахивала руками, повторяя «Би-би, би-би…».

– Ну ладно, девушки, спасибо за вечер, – сказал он на чистом русском языке, – мне завтра рано утром на работу.

И чуть ли не бегом бросился прочь…

Баритон жалобно завывал «Only you», Николай и женщина присоединились к танцующим. Его партнерше, наверняка, было не меньше 30, а ведь там, в парке она казалась ему такой юной… Скундину опять, как тогда, сделалось стыдно, он начал извиняться за ту глупую шутку, но женщина прервала его:

– Да что вы, что вы, я же сама этого хотела… А знаете? – сказала она, – ведь лучшего подарка на именины, чем тогда, у меня больше никогда не было.

И тут Скундин вспомнил…

– Маша, – вырвалось у него…

– Надо же, вспомнил, – усмехнулась она, снова переходя на «ты» – а тебя-то, как все-таки зовут?..

– Коля, – раздался сзади голос его сестры Галины, – мы уходим, официант ждет расплатиться.

– Ну, извините, Маша, за всё. Прощайте. – Скундин поклонился и пошел вслед за сестрой.