Любовь со вкусом соленой водки

Любовь со вкусом соленой водки

Ния Ченвеш

Есть ли у любви вкус… Горькая, сладкая, тошнотворная, кислая… У каждого своя вкусовая ассоциация, но она обязательно есть. Может ли любовь менять вкус – конечно! Она может прокиснуть, завоняться, забродить или… набрать выдержку и сложный букет. Но как жаль, что формулы улучшения вкуса для любви не найдено. А вот ухудшения – сотни рецептов.

Их любовь без сомнений была не от мира сего.

Вспыхнула в одночасье, после жуткой ссоры по поводу места в троллейбусе. Он требовал уступить место бабульке, а она – беременной девушке.

Вначале они спорили друг с другом, потом с сидевшим на двух сиденьях мужиком с огромными грязными авоськами. Потом со всем троллейбусом, потому что бабульке надо было уже выходить, а он крепко держал ее за локоть, пытаясь усадить ее на место упрямого мужика.

Вытолканные на остановке злобным кондуктором, они продолжали спорить, пока она не залепила ему пощечину, а он а в ответ не рассчитав силы, толкнул ее . Зацепившись ногою за что-то, она красиво опрокинулась на спину, задрав ноги и толкнув при этом урну, которая выкатилась прямо под колеса патрульной милицейской машины.

В отделении милиции она трясла ржавые прутья клетки и требовала для него высшей меры наказания за попытку убийства, а он, защищаясь, обвинил ее в грязных домогательствах и предложил проверить источники ее дохода.

В картину преступного мира девяностых они не вписывались, и потому были выкинуты из отделения уже через сорок минут.

Через три месяца они поженились.

До этого злополучного дня, когда выйдя вечером из метро, он увидел ее разговаривающую с богато одетым, невероятно красивым мужчиной. Они держались за руки и влюбленными глазами смотрели друг на друга. Потом порывисто и крепко обнялись и быстро пошли в разные стороны.

Он почувствовал, как вмиг его сердце расширилось до размеров тела, и каждый удар оглушал его.

Он рванул за ней, но резко развернувшись, кинулся за тем, кого посчитал правильным убить первым.

Планы разрушил низенький заборчик, зацепившись за который он упал, порвал пальто, разбил щеку. Кровь заливала шею, кто-то, пытаясь ему помочь, получил увесистую оплеуху.

Как он оказался в больнице, он не помнил. Обезболивающее и увесистый тычок санитара чуть-чуть притупили его активность и душевную боль.

Размякший поздно вечером он поплелся домой.

Пройти надо было всего два квартала, но он не смог их преодолеть, не разрушив их жизни.