У изголовья прошлых лет

Это было ей близко, а потому и интересно. Однажды после окончания смены она немного задержалась, а, уходя с площадки, увидела Илью Буткевича. Он сидел перед мольбертом и был так увлечён работой, что не слышал, как Женька подошла.

– Красиво! – сказала она, и Илья, вздрогнув, обернулся. Его серые глаза, опушённые густыми ресницами, бегло скользнули по её лицу.

– Чего ж ты так подкрадываешься? – спросил он сурово и отвернулся.

– Извини, я не хотела, – попыталась оправдаться Женька. – Просто интересно стало, что ты тут рисуешь.

– Не рисую, а пишу, – буркнул он недовольно. – Маслом.

– Вижу, что не гуашью, – усмехнулась Женька. – А я не люблю маслом. Мне акварель ближе. Нежнее как-то что ли, душевнее.

– Ты тоже художник? – удивлённо посмотрел на неё Илья.

– Почти. Художник по гриму, – отчиталась Женька. – Но живопись я всегда любила. У нас был такой замечательный преподаватель, что не влюбиться было просто невозможно.

– В живопись или в преподавателя? – улыбнулся Илья, и в его глазах вспыхнули озорные искорки.

– И в то, и в другое! – так же с улыбкой ответила Женька.

– А ты прикольная, – опять повернулся он к ней, – хоть с виду и выглядишь недотрогой.

– Разве? – удивилась она.

– А что, тебе никогда об этом не говорили?

– Вроде нет, не припомню.

– Значит, боятся в глаза сказать, все лишь издали любуются да слюнки глотают. А на самом деле наши мужики меж собой так тебя и прозвали – Недотрога.

Женька с удивлением посмотрела на него.

– В самом деле?

– Зуб даю!

Женька рассмеялась.

– Это ты для съёмок делаешь? – спросила она.

– Да, завтра в кадре должна над диваном висеть какая-нибудь абстракция. Максиму Сергеевичу вдруг приспичило, а я вот отдуваюсь теперь.

– Ладно, не буду тебе мешать, – проговорила Женька, хотя уходить ей почему-то совсем не хотелось.

– А ты мне и не мешаешь – не поворачивая головы, проговорил художник. – Вот скажи, если бы это была твоя работа, ты бы захотела в ней что-то изменить?

Женька задумалась.

– Вот здесь я бы усилила контраст, – указала она на левую часть полотна, – тогда центр тяжести слегка сместится. Мне кажется, так будет интереснее.

Илья удивлённо взглянул на неё, потом отошёл, посмотрел на полотно с разных ракурсов и повернулся к Женьке.

– А давай попробуем! – азартно воскликнул он и взялся за палитру.

Вскоре они уже рассматривали то, что получилось.