Другая школа

Запутался…

– А всё дело в том, братцы, что там затесались ещё два князя. Кто такие?

Руку подняла Арина Федотова.

– Князь Иван Иванович был отцом Донского. Это же элементарно.

– Молодец, Арина, – учитель приободрил девочку одобрительным кивком. – Для тебя-то, может, и элементарно. А половина класса о нём напрочь забыла. Ну ничего, повторение – мать учения. В этот период у нас правило два князя. Один – Симеон Гордый, он правил до 1353 года.

Учитель написал имя князя на доске.

– А потом правил его брат Иван II, сын Ивана Калиты.

Урок продолжался.

Тимофей и Камила внимательно слушали и записывали всё, что говорил учитель. Урок был насыщенным и интересным. Игнат постоянно прерывал лекцию, чтобы обратиться к классу с вопросом или комментарием. Дети отвечали, иногда невпопад, иногда разумно и здраво.

Казалось, что этот урок будет идти бесконечно. Но тут прозвенел звонок.

– Ну что, братцы? До встречи через три урока, на обществознании, – с этими словами учитель отпустил класс.

– А вас, Штирлиц, попрошу остаться, – хихикнул Егор Григорьев, уходя.

Класс вышел за дверь весёлой шумной толпой. Игнат проводил их с улыбкой. Но едва за спиной последнего ребёнка закрылась дверь, как учитель повернулся к новеньким.

– Значит так, слушаем меня внимательно. Никаких поблажек вам не будет, даже не надейтесь. С сегодняшнего дня вы – полноправные ученики седьмого Г.

«Ага. Одинаково, – пронеслось в голове Тимофея. – Меня он в пятницу гонял, как сидорову козу».

– И третье. В нашей школе проблемы решаются не кулаками, а словами.

С этими словам Игнатий Михайлович бросил многозначительный взгляд на ссадину, красовавшуюся на щеке Камилы.

«Ему легко говорить, – подумала про себя Камила. – Попробуй, поговори с тем, кто тебе хочет лицо разбить, ага».

– Тут лицей, ребята. Будут проблемы – приходите, помогу. Но только руки не распускать. Вопросы есть?

Вопросы у ребят были. Но они решили пока промолчать.

– Никак нет, – рявкнул в ответ Тимофей так, словно он находился в казарме, а не в классе. – Разрешите идти?

– Разрешаю, – отвечал учитель, а потом в первый раз обратился к ним мягко, даже с теплотой: – И зря вы на меня так смотрите, ребята. Я не цербер. И к вам я отношусь нормально.