Другая школа

И лицеисты принялись рассаживаться. Тимофей и Камила зашли в кабинет в числе последних. К этому времени все парты оказались заняты. Оставалось два свободных места в разных концах класса.

Тимофей и Камила застыли в нерешительности. Конечно, они могли сесть за разные парты. Но пока что ребята чувствовали себя неуверенно в новом коллективе, особенно после такого приёма. Учитель это сразу понял. Он быстро осмотрел класс и приказал:

– Так. Егор Григорьев. Встал и пересел к Коле Перепёлкину.

– А чё сразу я?! – проворчал парень, которого учитель назвал Егором.

– Я сказал. Точка, – Игнат слегка повысил голос.

Егор тут же вскочил, собрал вещи и поплёлся на другой ряд.

Тимофей и Камила расположились на третьей парте третьего ряда у самого окна.

– Так-с, братцы, – обратился учитель к классу, когда все расселись. – Есть две новости.

– Плохая и хорошая? – поинтересовался Егор.

– А руку поднимать тебя, Григорьев, не учили? – Игнат смерил ученика суровым взглядом.

– Обе хорошие, – продолжал учитель.

– Международный! Вау! – зашептались в классе.

– Так что историю у вас проведёт кто-то другой. И вторая новость. Я сегодня скину в чат класса вопросы к зачёту.

– Почему это – хорошая новость? – задал вопрос Вова Иванов.

«Главный правдоруб в этом классе, – понял Тимофей. – Любит права качать».

– А потому, что заранее! Не за неделю, не за месяц. За пять месяцев! Чтобы вы потом не говорили, что времени не было.

– Тогда да, хорошая новость, очень хорошая, – зашептались опять ученики.

– Ну, а теперь открыли тетрадки. Раздел теория, – объявил учитель.

Тимофей посмотрел по сторонам. У каждого ученика на столе лежало по три тетрадки. На одной было написано: «Теория», на второй «Практика». Третья тетрадка имела двойное обозначение «Работа над ошибками» и «Словарь». Камила и Тимофей переглянулись, после чего вытащили из рюкзаков ещё по две чистые тетради. Благо они взяли их с запасом.

Увидев, что новые ученики быстро сориентировались, учитель одобрительно кивнул.

– Ещё одна мегапопулярная ошибка, – продолжал Игнат с усмешкой. – Иван Калита – отец Дмитрия Донского. Некоторые из вас так и написали в последней работе, ага. Да, вроде, логично. Один – Иван, другой – Иванович. И всё бы ничего, только один помер в 1340 году, а другой родился в 1350-ом. Через десять лет. Бред?

– Бред… – согласился Вова. – Я написал «Иван Калита», да.