Сонеты. Гамлет в переводе Николая Самойлова

Сонеты. Гамлет в переводе Николая Самойлова

Уильям Шекспир

Известны сонеты Шекспира в переводе Маршака. У него все сонеты посвящены женщине, этим он лишил их трагического накала страстей, когда герой узнаёт о двойной измене. Это издание произведений Шекспира является уникальным в современной Российской литературе. Переводчик избавил Шекспира от литературных наслоений, нанесённых переводчиками двадцатого века. Самойлов показал реальное и, как оказалось, весьма актуальное творчество мирового гения. Знакомьтесь с трагедией «Гамлет», поражающей воображение накалом страстей: Призрак, яд, убийство брата, вероломство друзей, любовь, дружба, отчаянье героя, смерть любимой, месть.

сонеты

1

From fairest creatures we desire increase,

That thereby beauty's rose might never die,

But as the riper should by time decease,

His tender heir might bear his memory:

But thou, contracted to thine own bright eyes,

Feed'st thy light's flame with self-substantial fuel,

Making a famine where abundance lies,

Thyself thy foe, to thy sweet self too cruel.

Thou that art now the world's fresh ornament

And only herald to the gaudy spring,

Within thine own bud buriest thy content,

And, tender churl, mak'st waste in niggarding:

Pity the world, or else this glutton be,

To eat the world's due, by the grave and thee.

1

Потомство ждём от перла красоты,

Так роза красоты не умирает;

Когда увянут зрелые цветы –

Наследники их память сохраняют.

Но ты обвенчан взглядом ясных глаз,

Своею красотой любовь питаешь,

При изобилии себя за разом раз,

Как злейший враг, на голод обрекаешь.

Ты – украшенье мира, эталон,

Красот весны единственный глашатай,

Свой милый облик, хороня в бутон,

Как скряга, расточаешь скудной платой.

Не будь обжорой, обижая мир,

С могилой на двоих, устроив, пир.

2

When forty winters shall besiege thy brow,

And dig deep trenches in thy beauty's field,

Thy youth's proud livery so gazed on now

Will be a tottered weed of small worth held:

Then being asked where all thy beauty lies,

Where all the treasure of thy lusty days,

To say within thine own deep-sunken eyes

Were an all-eating shame, and thriftless praise.

How much more praise deserved thy beauty's use,

If thou couldst answer, `This fair child of mine

Shall sum my count, and make my old excuse',

Proving his beauty by succession thine.