Сонеты. Гамлет в переводе Николая Самойлова

4

Зачем свою красу – богатство рода

Транжиришь на себя, прелестный мот?

Она не дар, расщедрившись, природа

Её с возвратом щедрому даёт.

Прекрасный скряга, почему ты ссуду

Не поспешишь хозяину вернуть?

Без счёта тратя, задолжал повсюду,

Забыв, что в каждой сделке – прибыль суть.

Хитришь, ведёшь дела с самим собою,

Живя обманом, ты уже банкрот,

Когда судьба отправит смерть с косою,

Где ты возьмёшь приемлемый отчёт?

Делись с детьми своею красотой,

Пока не похоронена с тобой.

5

Those hours that with gentle work did frame

The lovely gaze where every eye doth dwell

Will play the tyrants to the very same,

And that unfair which fairly doth excel;

For never-resting time leads summer on

To hideous winter and confounds him there,

Sap checked with frost and lusty leaves quite gone,

Beauty o'ersnowed and bareness every where:

Then were not summer's distillation left

A liquid prisoner pent in walls of glass,

Beauty's effect with beauty were bereft,

Nor it nor no remembrance what it was.

But flowers distilled, though they with winter meet,

Leese but their show; their substance still lives sweet.

5

То время, что ваяло облик твой,

Таким, что останавливает взгляды,

Расправится с твоею красотой,

Как злой тиран, не знающий пощады;

Неутомимый времени поток

Ведёт к зиме, на смерть от стужи, лето:

Сорвав листву и заморозив сок,

Сады и землю красит белым цветом.

Лишь тот, кто сможет розы аромат

Пленить и заточить в сосуд весною,

Храня в духах, усиленным стократ,

Спасёт от полной гибели зимою.

Теряя плоть, замёрзшие цветы

В духах оставят сущность красоты.

6

Then let not winter's ragged hand deface

In thee thy summer ere thou be distilled:

Make sweet some vial; treasure thou some place

With beauty's treasure ere it be self-killed:

That use is not forbidden usury

Which happies those that pay the willing loan;

That's for thyself to breed another thee,

Or ten times happier be it ten for one;

Ten times thyself were happier than thou art,

If ten of thine ten times refigured thee:

Then what could death do if thou shouldst depart,

Leaving thee living in posterity?

Be not self-willed, for thou art much too fair

To be death's conquest and make worms thine heir.