Трое из Жана-Парижа

Дверь из танцевальной комнаты снова открылась, окатив стоявшую спиной Олю почти осязаемым весельем. Никто и не хватился, что ее нет со всеми. Она стояла в темном уголке, накручивая на палец телефонный провод и радуясь родному голосу в трубке.

– Оля, а ты чего здесь стоишь? – раздался рядом вопрос. – Пойдем танцевать?

Она замерла. Айша тоже его услышала, поэтому торопливо зашептала в трубку:

– Ооо, тебя зовет приятный мужской голос. Все, пока. Потом расскажешь.

Оля положила трубку и посмотрела на того, кто обратил на нее внимание.

И даже запомнил имя! В узком коридоре они стояли совсем близко, но полумрак не позволял рассмотреть парня. Дверь комнаты в очередной раз распахнулась, кто-то пронесся между ними и скрылся в туалете. В танцевальной комнате для антуража включили лампу «Салют», поэтому там переливался мягкий свет. Он-то и выпорхнул оттуда, и осветил на секунду лицо того, кому было до Оли дело.

– Идем танцевать, я тебя приглашаю, – снова сказал парень.

– Идем, – ответила Оля, напрягая память.

Как же его зовут?

При ее представлении сестра бегло перечислила гостей, куда уж там всех упомнить. Этого звали то ли Женя, то ли Коля. Ей больше понравился Бекболат, симпатичный большеглазый парень с длиннющими ресницами, каким позавидовала бы любая девчонка. Он был в белой рубашке с тонким черным галстуком, сидел слева и мило не выговаривал букву Р. Оля его запомнила, потому что со всех сторон стола ему кричали: «Бек! Бека!» А этот то ли Женя, то ли Коля сидел напротив и ничем особенным не выделялся.

Вроде тоже шутил, общался, но не запомнился.

«Ладно, – решила Оля. – На безрыбье, как говорится, сойдет». Она даже самой себе не хотела признаваться, как ей польстило внимания взрослого парня, даже перед собой сделала вид, что ничего в этом нет из ряда вон.

Они пошли танцевать. И хотя сердце поначалу трепетало, через пару минут музыка захватила ее настолько, что она позабыла про свое глупое стеснение. Да и никто на нее не глазел, как ей представлялось, все дурачились, хохотали, пытались подпевать льющимся из магнитофона песням.

Когда глубокой ночью гости разошлись, Ольга, которая осталась с ночевкой, принялась убирать со стола. Сестра сидела в кресле и терла сонные глаза. Посмотрела на свою ладонь – на ней осталась размазанная тушь.

– Видишь? – она растопырила испачканные пальцы. – С Женькой не общайся. Он вот такой же черный.

7.

Жареный сазан и думы

Счастливым быть тяжелее, чем несчастным.