Глиняные буквы, плывущие яблоки

Ходоки разглядывали облупившийся пол, на котором тоже мерещились черточки новой письменности. Из углов поблескивали пустые водочные бутылки.

– Да… – сказал Председатель. – Еще когда в первый день он отказался со мной выпить, я тревогу почувствовал. «Такой, – думал я, – человек и дом может поджечь, и алфавит какой-нибудь придумать, и даже…» Кстати, он детей насчет меня ничему не учил? Ничему? Что молчите? Вы – народ, вы – демократия, вы должны интересоваться, что у вас в школе творится – агитирует учитель против меня или нет… Почему, почему я один всё должен узнавать-решать?!

Народ съежился.

– Почему я тут ночи не сплю, семейного счастья не чувствую, а вы… вместо того чтобы честно, с веселым настроением трудиться, – разные интриги против меня выдумываете? Что, опять хотите жалобу писать? Что, разве я вас обдираю? Отнимаю что-то у вас?

Ходоки стали клясться, что не отнимает.

– А если и отнимаю, – перебил Председатель, – то только для вашей пользы. Потому что я – не только простой председатель.

«Учитель… Учитель…» – пыльным эхом откликнулись ходоки.

Стало слышно, как во двор сельсовета въехал, откашливаясь, трактор.

– Почему тогда, – снова включился на полную громкость Председатель, – не живете по моему учению?

Пожелтевшие губы ходоков молчали.

– Почему вы плетете грязные делишки с соседним селом, а?!

В коридоре нарастали шаги; у двери затихли.

– Заходи, Искандер! – крикнул Председатель, не дожидаясь вежливого стука.

В кабинет ввалился Участковый.

– Перехватил? – спросил Председатель, начиная поглаживать живот по часовой стрелке.

– Перехватил! – притопнул Искандер-Участковый.

Во дворе темнел трактор с прицепленной цистерной. Возле цистерны, отливая воду, хозяйственной птичкой порхала Ханифа. Увидев выходящих, быстро задвинула ведро с водой и заулыбалась.

– Ух, вредители, – говорил Председатель, обходя цистерну. – Ух, скорпионы в овечьей шкуре… Кто за рулем, говоришь, был? Да, вода… Вода, я уверен, вся отравленная. У них в селе вообще почти вся вода – отравленная. Удивляюсь еще, как они со своей водой не умерли все. Наверное, им террористы противоядие присылают. А уж нам они точно отравленную воду продадут… Или там, в кабине, – противоядие лежит? Загляни-ка.