Глиняные буквы, плывущие яблоки

Теперь он только в ведомостях сохранился, по которым сын Председателя себе зарплату забирает.

Короче, стали тайком с другими селами договариваться, скидываться на трактор с цистерной. Учитель, кстати, тоже скинулся. Это опять не понравилось – прежних учителей село поило. Ладно, помусолили один вечер этот факт, пошлифовали языком и махнули рукой. Не до этого.

Но тут из школы новая загадка просочилась.

3

Кто-то заглянул в школьную тетрадь, куда обычно только сами дети заглядывают. Там палочки какие-то, кружочки, форфур какой-то – мало ли, какая глупость может в школьной тетради оказаться.

Пусть Учитель в этом учебном навозе ковыряется и оценку ставит. А родителю главное, чтобы из этого навоза человек вырос с дипломом о среднем образовании. А эти палочки-кружочки и «три яблока плюс два пальца» пускай дорогой Учитель кушает.

Так бы тетрадка, попавшая в мозолистую родительскую руку, и легла обратно на стол… Если бы не легкая дрожь, которая в этой руке вдруг началась при виде этих самых форфуров и палочек.

Дрожь была приятной, но странной. Пока шло чтение, этой дрожью успело заразиться всё тело. Рука закрыла тетрадку и стала задумчиво скрести затылок.

Через день затылок скребло уже всё село, отчего воздух наполнился зловещим шорохом. Теперь детей прижали к стенке и стали махать у них перед лицом тетрадками: это что, а? Это что за палочки вы за спиной родителей в тетрадках рисуете, а?

Много всяких «а?» посыпалось на несчастных школьников.

У детей глаза стали с обеденную чашку.

Они нас не понимали.

Это же алфавит!

Что?

Алфавит!

Буква «А» – «Алейг», «Б» – «Барфаид»…

«А, барфаид? – говорили, кричали, шептали родители. – Какой барфаид? Когда мы учились, никого барфаида не было! Никакого форфура!»

И снарядили ходоков к Председателю. Он человек хитрый, государственный, – пусть во всей этой азбуке и разберется.

Ясным октябрьским днем ходоки прошествовали под повешенным вверх ногами «Добро пожаловать» и были досмотрены мужественной Ханифой-опой на предмет терроризма: Участковый оказался в отлучке.

Позвенев немножко в «рамке» и купив у Ханифы носки и жвачку, ходоки добрались наконец до Председателя.

– Та-ак, с чем пришли? – спросил Председатель, мрачно поглаживая себя по животу. Гладил он против часовой стрелки, что было дурным предзнаменованием.

Ходоки объяснили: такой барфаид, что полный форфур.

Председатель уставился на злосчастный алфавит. Рука на животе замерла.