За полчаса до конца детства

 – Вот примерно то, чем мы можем заняться…

Я впечатляюсь количеством бумаги:

– А вы точно хотите устроить лагерь на двадцать четыре дня? В вашей папке столько листов, что хватит месяца на два, не меньше…

– Это только так кажется. А потом хватимся в середине смены, а делать больше нечего! – возражает Федина мама. – Ну, так что? Какие игры у нас будут в этом году?

Я жадно тянусь к распечаткам. Федя вытаскивает один наушник и с интересом прислушивается к разговору. Лена остаётся безучастна к происходящему. Её, наверное, можно понять: когда твоя мама – руководитель лагеря, а ты сама помощница вожатой, все эти планы не вызывают былого восторга… Хотя нет.

Всё равно не понимаю: как можно быть равнодушной, когда дело доходит до обсуждения нового сезона?

– Утром же, как обычно, занятия? – уточняю я, деловито перебирая распечатанные листы.

– Да, и в этот раз вас ждет что-то особенное! – улыбается Федина мама и замолкает, наблюдая за моей реакцией.

Я тут же возмущаюсь:

– Александра Викторовна! Начали, так договаривайте!

Та смеётся в голос, чрезвычайно довольная моим нетерпением, потом, смилостивившись, объясняет:

– Ариадна у своего десятого класса собирается вести курс, который будет называться «Православный дом».

Что-то связанное с Домостроем, семейными ценностями, традиционными отношениями в доме… Она хочет сначала опробовать эту программу в лагере и провести с вами несколько занятий из этого курса.

– Она будет пробовать свою программу на нас? – переспрашиваю я, ушам своим не веря.

Вот это счастье!

– Да, посмотрит, как дело пойдет. Это только для старших детей, конечно, – отвечает Александра Викторовна.

Кроме полных имен Федина мама часто использует в обращении слово «дети», деля их на «детей маленьких» и «детей старших». Причём, это деление так относительно, что в разных обстоятельствах можно оказаться в разной категории. Иногда даже вожатые попадают у неё в категорию детей. Разумеется, только при своих. Чтобы не понижать авторитет.

Феде это очень не нравится, ей хочется быть старше.

Мне же наоборот приятно. Ничто не может расстроить меня сильнее, чем замечания приезжающих в гости родственников о том, как я повзрослела.

– Поезд номер двадцать семь… – доносится из динамика.

– Опять?! – негодующе восклицаю я.

– Тише! – обрывает меня Федя.

– … прибывает на третий путь!

Ура! Александра Викторовна неторопливо, без суеты, складывает распечатанные листочки в папку и поднимается. Мы с энтузиазмом следуем за ней.