Поздняя осень в Венеции

Осенний день

Господь, пора! Пусть, лето проводив,

на солнечных часах почил Ты тенью,

вверь дуновенью даль просторных нив!

Теплом последним одари сады,

два лишних южных дня ниспосылая,

чтоб, зрея, налились до урожая

тяжелой винной сладостью плоды.

О доме больше нечего мечтать,

и одиночество непоправимо;

читай, пиши – все тщетно или мнимо,

и только листья будут облетать

среди пустых аллей неудержимо.

Воспоминанье

Ждешь одного и того же,

как будто ты не один;

могущественней и строже

с проснувшимся камнем схоже

вторженье в тебя глубин.

Золотятся предметы:

с книгами кабинет,

в дальних странах рассветы,

платья или портреты

женщин, которых нет.

И чувство, что нет исхода:

при всех минутных дарах

миновавшего года

образ, молитва, страх.

Конец осени

Я с некоторых пор

повсюду вижу сцены

внезапной перемены:

где зори, там разор.

Преобразился сад,

где сплошь одни утраты:

уже не желтоватый,

а желтый весь распад,

и явлен мне простор.

Всмотрюсь я в неизвестность

алеющих аллей,

и мне подскажет окрестность,

что небес повсеместность

над морем тяжелей.

Осень

И падает, и падает листва,

как будто облетает сад небесный,

и падает земля сквозь даль ночную,

отпав от звезд, срываясь в тьму сплошную,

где вечно одиноки существа.

Не удержать нам собственной руки;

мы падаем, как этот мир падучий.

Но держит Некто нежный и могучий

нас на руках паденью вопреки.

На краю ночи

В комнате и за стеною

не знающая луча

даль, и над ней, ночною,

я натянут струною,

вибрируя и звуча.

Множество тел скрипичных —

вещи; во сне – напев:

женский плач в безграничных

пространствах и тайный гнев

из рода в род;

зазвенев,

серебро моих нот

нависло над каждым предметом,

а среди них тот,

кто привлечен светом;

и, пока я не исчезну

в бывшем небе, где след

моей танцующей трели,

через щели

будет в бездну

падать свет.

Молитва

Ночь тихая, в твою цветную ткань,

где красное лишь в сочетаньи с белым,

включи меня в твою родную ткань,

чтобы я в сумраке слиянье с целым

изведал и единое во многом,

чем ты влечешь меня, когда подлогом,

играя, дразнит слишком яркий свет.