Иисус на Русской равнине, или Иррацио

уж это точно чудеса, – как ни лупи себя сковородой, а без участья Божьего кроме шишек ничего не будет!»

Однако, нашлось кому и возразить на это в лице усердной прихожанки Воронцовой, она решительно не приняла рассказов о явном чуде с неузнаваемой, в хорошем смысле, Евфросиньей: «Всё это сказки, а по правде, уж не взыщите, обыкновенный самообман! С ударами по голове ещё не то бывает, – у наших знакомых в Люберцах сын восьмиклассник выпал из окна и тоже голову расшиб, так он с тех пор на всех олимпиадах по математике первые места берёт, а раньше был ни в зуб ногой в ученье! А этот ваш «Исус» здесь вовсе не причём, обыкновенный прохиндей, мошенник, не покупайтесь, чтобы не жалеть потом! Евангелие почитайте, там про таких всё сказано давно: не верьте тем, кто косит под Христа, таких полным полно на свете, они хотят отбить людей от веры, а заодно и обобрать до нитки! Настоящий-то Иисус по баням не шастает, не глушит водку с мужиками, он в храме нашем – вот он где! Сходите, коль мне не верите, спросите батюшку, он вам мозги прочистит!» В общем, всякого наговорила с лихом.

А после, эта Воронцова поехала купить билет в Черногорию на отдых, куда уже отправила супруга с дочкой (самой пришлось подзадержаться из-за нагрянувшей проверки: работала учётчицей на базе), да только произошло несчастье: то ли в электричке, то ли на вокзале из сумочки её украли документы, в том числе (как специально!), загранпаспорт, а с ним и российский, и полис медицинский, и деньги, что взяла с собой, и карту Сбера, и кое-как до дома на попутках добралась.

Всё надо было восстанавливать, ходить по конторам за справками, и время драгоценное терять, и где-то денег занимать… Бедная Воронцова, убиваясь на руках родни, повторяла, как заведённая: «Воистину, Черногория! воистину, чёрное горе мне, Господи!..» И всеми это было воспринято не иначе, как посланный свыше знак: ох, напрасно ты возникала, Воронцова, вот и получила!

Это стало вторым свидетельством начавшихся чудес.

А третьим чудом стало происшествие с пенсионером, бывшим директором сельской школы, Акимом Ивановичем Скоблевым, возразившим тогда на выпады Воронцовой: «Мне, – говорил он, – больше верится в необъяснимый случай с Фросей. За столько лет от неё ни разу ничего хорошего не слышали, всегда кого-нибудь бранила, не стыдясь людей, а тут уж, верь не верь, совсем другой перед тобою человек, и говорить с ней удовольствие теперь, нет, это дело Божье.