Дети железной дороги

– И что она ответила?

– Она сказала, что я и сам скоро обо всём узнаю.

– Вам не обязательно знать, что произошло, – заметила мама. – Речь идёт о папиных делах, а вы в этом ничего не понимаете, не так ли?

– Именно так, – согласилась Роберта. – Это, наверное, как-то связано с правительством? – Их отец работал в правительственном учреждении.

– Да, – подтвердила мама. – Ну а теперь время ложиться спать, мои дорогие. И не волнуйтесь. В конце концов всё встанет на свои места.

– Тогда не волнуйся и ты, мама, – сказала Филлис, – а мы будем самыми послушными.

Мама вздохнула и поцеловала их.

– С завтрашнего утра мы сразу же станем послушными, – заявил Питер, когда они поднялись наверх.

– Почему не прямо сейчас? – удивилась Роберта.

– Сейчас уже нет времени быть послушными, глупая, – ответил Питер.

– Мы можем хотя бы попытаться быть добрее, – заметила Филлис, – и не обзываться.

– А кто обзывался? – недоумённо спросил Питер. – Бобби знает, что, когда я называю её глупой, это тоже самое, как если бы я назвал её «Бобби».

– Эй! – воскликнула Роберта.

– Да я не то имел в виду. Я же назвал тебя так – как бы сказал папа? – с любовью! Спокойной ночи.

Девочки складывали свою одежду более чем аккуратно – сейчас, в столь поздний час, это был их единственный способ показать себя послушными.

– Я вот думаю, – заговорила Филлис, разглаживая свой передник, – раньше ты жаловалась, что мы скучно живём, что с нами не происходит ничего, что бывает с героями книг.

Теперь вот что-то произошло.

– Я никогда не желала, чтобы случилось что-то плохое, то, отчего мама стала бы несчастна, – сказала Роберта. – Всё это совершенно ужасно!

Всё продолжало быть совершенно ужасным в течение нескольких недель.

Мама почти всё время проводила вне дома. Еда стала однообразной и невкусной. Помощница кухарки была отослана, а сестра мамы, тётя Эмма, приехала к ним в гости. Тётя Эмма была намного старше мамы. В скором времени она должна была уехать за границу работать гувернанткой.

Тётя была очень занята подготовкой к этому событию, и вся её безвкусная одежда была разбросана по всем комнатам, а её швейная машинка, казалось, стучала весь день и бомльшую часть ночи. Тётя Эмма верила в то, что дети должны знать своё место. И дети не возражали, особенно если «их место» было подальше от тёти Эммы. Поэтому они старались не попадаться ей на глаза, предпочитая компанию слуг, с которыми было намного веселее.