Множество жизней Элоизы Старчайлд

– Они могут отобрать у нас ферму, – угрюмо сообщил Кристоф сыну, когда одна из женщин принюхалась к навозной яме и поморщилась.

– Почему ты так думаешь? Наша семья столько лет живет в этой долине, сколько никто и не помнит. Никто не сможет возделать эту землю лучше, чем мы.

– Они нас всегда недолюбливали. Они могут отнять у нас ферму и отправить нас на запад добывать уголь.

Одним августовским воскресеньем Ярослав задержался допоздна в Попраде, пил там пиво с фермерами из других колхозов, а утром понедельника Катя спустилась вниз на первую дойку и застала на кухне молодую женщину в хлопчатобумажном чепчике, с веснушчатыми щеками и заправленными за уши волосами, которая кипятила в чайнике воду.

– Я Отилия, – представилась она, залившись слабым румянцем. – Подруга твоего отца.

– Приятно познакомиться, – сказала Катя, натягивая сапоги.

– Я заночевала у вас, потому что вчера было слишком поздно, чтобы возвращаться домой. – Отилия отвернулась, чтобы не было видно, как она краснеет. – И на улице собирался дождь.

– Все нормально, – сказала Катя, туго затягивая шнурки. – Я знаю, чем занимаются в спальне мужчина и женщина. Для меня это вовсе не тайна. Надеюсь, вы смогли порадовать моего отца.

– Я думаю, да.

– Хорошо.

3

Катя

1968 год

– Милостивый Боже, мы будем свободны. Мы все будем свободны. – Женщина, развязывающая шнурки на ботинках в прихожей дома Немцовых, запыхалась. На улице было еще темно. – Мы все будем свободны! – крикнула она в кухню.

Вниз на шум спустилась Катя.

– Свободны от чего? Доброе утро, Хана Аня. Вы сегодня рано.

– Моя дочь здесь?

– Она с отцом. Пяти часов еще нет.

– Позови ее. – Женщина средних лет, только что ворвавшаяся в их дом, светилась, как уголек в камине.

– Отилия! – крикнула Катя вверх по лестнице. – Твоя мама пришла, – а затем вновь обратилась к гостье: – Вам повезло, что вы застали нас до начала дойки. Хотите чаю? Трдельник?

– Не откажусь от трдельника. И кофе, да.

– В честь чего, если не секрет? – спросила Катя, провожая женщину на кухню, где усадила ее на табурет, а сама наполнила чайник и поставила его на железную плиту.

– Дубчек победил на выборах, – сообщила мать Отилии. – Как мы и надеялись. Первый секретарь партии!

– Как замечательно! – воскликнула Катя.

– В самом деле! Грядут перемены. Откроются границы. Дубчек обещал открыть границы. Он выступит против Москвы со всеми ее ограничениями.