Римская сага. Далёкие степи хунну

Он – шаньюй. Зачем ты здесь? Зачем ты сюда пришёл? – спросила она уже с совсем другой интонацией.

– У меня порвались сапоги, – Лаций показал на босую ногу и подождал, пока она переведёт. – Я пришёл попросить кусок старой шкуры. Сделать подошву. Без подошвы будут раны, и нога будет гнить. Я умру. Ты понимаешь?

Пожилой вождь что-то сказал недобрым голосом и дёрнул бородкой вверх.

– А зачем ты ударил воина унос?

– Я не бил его. Я взял кожу, а он кинулся на меня и хотел проткнуть этим копьём.

– Вождь говорит, что ты – раб и не должен был приходить сюда.

– Скажи ему, что если бы я хотел кого-то убить, то уже убил бы. Этот человек уже был бы мёртвым. А я просто выбил у него меч. Он даже меч держать не умеет! Тут вообще нет воинов. Скажи ему, что я стою возле большой палатки, где живёт важный человек. А караула, охраны вокруг нет. Только один этот стражник! – его несло, как сорвавшегося с привязи молодого жеребца, но накопившееся отчаяние не выдержало напряжения и теперь прорвалось наружу.

Лаций показал на палатку и удручённо покачал головой. Когда тихий тонкий голос женщины затих, со всех сторон раздались громкие возгласы возмущения. Но их снова прервал вождь.

– Где твои верёвки? Почему у тебя нет верёвок на ногах? – перевела его слова маленькая женщина.

– Э-э… – Лаций почесал бок, чувствуя, что маленькие вши-кровопийцы снова набросились на его кожу.

– Да, знаю, – кивнула она и перевела. Воины вокруг рассмеялись. Вождь тоже улыбнулся.

– Ты кто? Что ты умеешь? Почему так говоришь?

– Я – легат Лаций Корнелий Сципион Фиделий из армии Марка Красса, – гордо произнёс он. – Я умею воевать и строить, читать и писать. Дворец в Мерве, где он был, – Лаций кивнул в сторону крепкой фигуры предводителя, – придумал и построил я.

– Да, я помню, что ты строил дворец. И я обещал тебе, что отблагодарю тебя, если построишь мне такой же. Но ты ударил воина хунну!

– Что я могу сказать? Мне нужен только кусок этой кожи… и если есть, несколько деревянных дощечек, – пожав плечами, ответил Лаций, кивнув на лежавшую на земле кожу. Спорить было бесполезно, они не понимали его. Кочевники снова закричали, размахивая длинными копьями и тыча в его сторону.