и звук, и отзвук: из разных книг

Ряшенцеву

В нашем городе тишь да гладь,

листья падают на репейник,

в оголенном окне видать,

как неслышно пыхтит кофейник.

Ходят ходики, не спеша

поворачиваясь на гире,

и, томясь тишиной, душа

глохнет в провинциальном мире.

Что он слышит, мой мертвый слух?

То и слышит, что слушать больно:

как хрипит под ножом петух,

как корова мычит на бойне?

В нашем городе тишь да крышь,

что мы знаем –   не знаем сами,

но за что ни возьмись –   глядишь,

не сойдутся концы с концами.

И поймешь в невеселый час,

что на осень нашла проруха:

просвистелась она –   и нас

оглушила на оба уха.

Оголила сады насквозь

и дала разглядеть сквозь слезы,

как летят, разлетаясь врозь,

лист осины и лист березы…

    1965

Похвала Державину, рожденному столь хилым, что должно было содержать его в опаре, дабы получил он сколько-нибудь живности

Малец был в тесто запечен

и, выйдя на дрожжах оттуда,

уже в летах, зело учен,

подумал: – Нет добра без худа.

А был он тертым калачом,

врал правду, но, как говорится,

уж коли Оры за плечом,

то что тебе императрица.

Ну кто бы знал, какой обман –

наутро лечь, в обед проснуться

и только вычистить кафтан,

как –   бац! – на рифме поскользнуться.

Ну кто бы думал, что за прыть –

водить императрицу за нос

и с тем предерзостно открыть

свой век, на будущий позарясь.

Пока он дрых за семерых,

все хлебы время перемесит,

и глядь –   на чашах мировых

нас недоносок перевесит.

Первейший муж, последний жох,

не про тебя моя побаска:

я сам не плох, но –   видит Бог –

не та мука, не та закваска.

Малец, себя не проворонь –

ори! А нету отголоска,

как он –   из полымя в огонь –

не можешь? В том-то и загвоздка!

    1965

* * * («Я не помнил ни бед, ни обид…»)

Я не помнил ни бед, ни обид,

жил как жил –   и во зло, и во благо.

Почему же так душу знобит,

как скулит в непогоду дворняга?

Почему на окраине дней

самых ясных и самых свободных

так знобит меня отблеск огней

и гуденье винтов пароходных?

Верно, в пору стоячей воды

равновесия нет и в помине,

и предчувствие близкой беды

открывается в русской равнине.

И присутствие снега и льда

ощущается в зябком дыханьи,

и такая вокруг пустота,

что хоть криком кричи в мирозданье.

Никого… Я один на один

с прозябаньем в осенней природе,

в частоколе берез и осин,

словно пугало на огороде.

Мы срослись.