и звук, и отзвук: из разных книг

Не надо ничего –   ни денег мне, ни славы,

покуда ты горишь передо мной.

У нас одна душа в сквозном и скудном мире,

и дом у нас один –   ни крыши, ни угла.

Гори, лесной огонь, лети на все четыре

и падай на спаленные крыла!

    1963

* * * («Гибрид пекарни с колокольней…»)

Гибрид пекарни с колокольней,

завод, где плоть перегорает,

трубою четырехугольной

седьмое небо подпирает.

А отдаленнее и ниже,

вокруг хозяйства заводского –

прах, расфасованный по нишам

в стенах монастыря Донского.

Я, разводя кусты руками,

брожу здесь утром спозаранок,

где урны белыми рядами

глядят на мир из темных рамок.

Глядят глазами тайной тайных,

ведут торжественной строкою

от фотографий моментальных

к монументальному покою.

А мне –   и памяти не надо,

мое со мной, и тем пристрастней

гляжу, не отрывая взгляда,

с улыбкой, может быть, напрасной.

Что смерть? Мне выход не заказан.

Когда черед придет за мною,

перед живыми я обязан

лежать в земле и стать землею.

Она опять придаст мне силы,

я вскину ствол наизготовье,

ветлою встану из могилы

у собственного изголовья.

А им –   ничем не стать отныне:

ни земляникой, ни ветлою.

Их обособила гордыня,

подняв свой пепел над землею.

Ах, мальчик, что он понимает,

когда, захваченный игрою,

их простодушно поливает

водопроводною водою?

    1963

* * * («Когда бомбили Мюнхен и предместья…»)

Когда бомбили Мюнхен и предместья,

засыпав город щебнем и золой,

когда проклятья и моленья вместе

слились над обезумевшей землей

в едином вопле к Богу или в Бога,

в зверинце, на активной полосе,

сошли с ума и умерли от шока

двенадцать низкорослых шимпанзе.

Как некогда, воспрянувши из гроба,

Сын Человеческий приял небесный сан,

так в смерти шимпанзе воскрес бонобо –

разумный вид –   и высший –   обезьян.

О истина, темно твое служенье,

покуда ты сомнительным родством

пытаешь на разрыв и растяженье

и объявляешь высшим существом.

И если я под страшным подозреньем –

отныне до неведомого дня, –

прошу тебя, карай меня презреньем,

но только не испытывай меня.

    1963

* * * («Что там? Босой и сонный, выберусь из постели…»)

Н. Н. Вильмонту

Что там? Босой и сонный, выберусь из постели,

дверь распахнув, услышу, как на дворе светает:

это весенний гомон –    на лето прилетели,

это осенний гогот –    на зиму улетают.