Фиалка Пратера

– Кристофер Ишервуд – это я, – ответил я на немецком. – С вами только я и говорил.

– Ах, так это вы, мистер Ишервуд! Чудесно! Что же вы сразу не сказали? И вы знаете мой язык? Браво! Endlich ein vern?nftiger Mensch![7 - Наконец хоть один разумный человек! (нем.)] Вы не представляете, как я рад вас слышать! Скажите, дружище, можете вы ко мне приехать, прямо сейчас?

– Сегодня, хотите сказать? – насторожился я.

– Нет, сейчас, как можно немедленнее, сей же миг.

– У меня жутко занятое утро… – попробовал отговориться я, однако доктор Бергманн перебил меня, страдальчески вздохнув:

– Какая глупая затея.

– Впрочем, после обеда я бы, пожалуй…

Бергманн как будто не слышал.

– Безнадежно, – бормотал он. – Я совершенно один в этом проклятом идиотском городе. Никто ни слова не понимает. Ужас. Ничего не поделаешь.

– А вы бы не могли, – предложил я, – приехать ко мне?

– Нет, нет. Ничего не поделаешь. Забудьте. Это все чересчур сложно. Scheusslich[8 - Отвратительно (нем.

Я в напряжении закусил губу и стал обдумывать главу одиннадцатую. Решимость постепенно таяла… Да будь он проклят!

– Где вы живете? – без энтузиазма спросил я.

Бергманн там к кому-то обернулся и воинственно проревел:

– Где я живу?

Я не расслышал, что ему ответили. Сам Бергманн прорычал:

– Ни слова не понимаю. Вот сами ему и скажите.

– Алло, сэр? – уверенно заговорил со мной кокни[9 - Один из известнейших лондонских диалектов, характерный для представителей средних и низших слоев города.

– Благодарю, – ответил я. – Скоро буду. До св…

Бергманн торопливо заговорил:

– Момент! Момент! – После непродолжительной, но яростной борьбы он, похоже, вновь завладел трубкой: – Скажите, друг мой, когда вы будете?

– О, примерно через час.

– Час? Это слишком долго.

– На метро.

– Не лучше ли взять такси?

– Нет, – решительно возразил я, прикинув стоимость поездки от Кенсингтона до станции «Ливерпуль-стрит», – не лучше.

– Почему же?

– Так даже медленнее, чем на подземке. Ну знаете, пробки на дорогах…

– Ах, пробки. Просто ужас. – Снова послышался глубокий-глубокий хриплый вздох. Точно кит приготовился нырнуть в пучину океана.

– Не волнуйтесь, – попытался я ободрить Бергманна.