Калифорнийский квартет (сборник)

Я не хотел, чтобы свершилось убийство, но и не знал, как его предотвратить.

– Чак, – попросил я, – пожалуйста, отпусти кошку. Отзови своего пса.

Чак не ответил. Он продолжал наблюдать, а потом скомандовал:

– Барни, взять ее! Взять!

Барни ринулся вперед, но, неожиданно для всех, кошка накинулась на него. Словно белая молния – шипящая, когтистая и зубастая. Бульдог отскочил назад, а кошка снова прижалась к стене.

– Взять ее, Барни! – не унимался Чак.

– Хватит, придурок! – крикнул я.

– Не пизди! – пригрозил Чак.

Барни снова двинулся вперед. Я услышал какой-то шум позади нас и обернулся. Это был старик Гибсон, который наблюдал за происходящим во дворе из окна своей спальни. Он тоже хотел посмотреть на убийство кошки, так же как и эти безумные дети. Почему?

Старик Гибсон со вставной челюстью был нашим почтальоном. Его жена все время сидела дома и выходила на улицу только для того, чтобы выбросить мусор. На ней всегда была ночная рубашка, поверх халат, на ногах шлепанцы, волосы непременно заправлены под сеточку.

Точно в таком виде миссис Гибсон появилась в окне рядом со своим мужем, ожидая расправы над кошкой. Старик Гибсон был одним из немногочисленных жителей нашего квартала, который имел работу, но и он жаждал убийства. Он ничем не отличался от Чака, Эдди и Джина.

Это было сверх моего понимания.

Бульдог наседал. Я не мог больше на это смотреть. Я испытывал гнусное чувство, оставляя кошку на растерзание. Можно было попробовать ее спасти, но я знал, что люди будут мне мешать.

Дело в том, что этот котенок противостоял не только бульдогу, он противостоял Человечеству.

Я развернулся и пошел прочь со двора. Я шел по улице к дому, в котором жил. На веранде меня поджидал отец.

– Где ты был? – спросил он.

Я не ответил.

– Иди в дом, – велел отец. – И прекрати изображать из себя мученика, или я помогу тебе узнать, что это такое на самом деле.

21

С нового учебного года я пошел в младшую среднюю школу Джастин. Половина ребят из начальной школы Делси перешли в Джастин – самые здоровые и агрессивные.

Наш седьмой класс выглядел старше девятого. Когда мы выстроились на урок физкультуры для переклички, большинство ребят оказались крупнее нашего учителя. Мы стояли перед ним – высокие, неуклюжие, с ввалившимися животами, понурыми головами и сутулые.

– Бог ты мой, – сказал Вагнер, наш учитель физкультуры. – А ну, грудь вперед, плечи назад, встать прямо!

Никто не пошевелился.