Калифорнийский квартет (сборник)

Родители Джина держали на своем заднем дворе петуха с курочками, и, если какая-нибудь несушка филонила и не неслась, семейство Джина съедало ее.

Что касается моей жизни, то в ней ничего не изменилось – что в школе, что в отношениях с Чаком, Джином и Эдди. В те времена не только взрослые подличали, но и дети и даже животные. Наверное, они перенимали подлость у людей.

Однажды я стоял возле своего дома, скорее всего по привычке, потому что ждать примирения с остальными уже не имело смысла. И вдруг ко мне подскочил Джин.

– Эй, Генри, давай за мной!

– Куда?

– ДАВАЙ! – прокричал Джин и побежал дальше.

Я припустился за ним. Мы свернули в проулок и забежали во двор к Гибсонам. Двор Гибсонов был обнесен высокой кирпичной стеной.

– СМОТРИ! ОН ЗАГНАЛ КОШКУ В УГОЛ! СЕЙЧАС ПРИКОНЧИТ!

Маленькая белая кошка вжалась в угол. Она не могла ни перепрыгнуть через кирпичный забор, ни прорваться в другом направлении. Она выгнула спину, она шипела, ее когти были готовы к бою. Но она была очень маленькая, а на нее надвигался свирепый бульдог Чака – Барни.

Я решил, что это ребята поймали кошку и бросили ее во двор, а потом привели бульдога. Я был в этом почти уверен, потому что выглядели они какими-то виноватыми.

– Я знаю, это вы подстроили, – сказал я им.

– Нет, – возразил Чак, – она сама виновата. Теперь пусть борется.

– Я ненавижу вас, ублюдки, – прошипел я.

– Барни враз ее прикончит, – сказал Джин.

– Он разорвет ее на кусочки, – поддакнул Эдди. – Просто пока он боится ее когтей, но как только набросится на нее, то прикончит в момент.

Барни – огромный коричневый бульдог со слюнявой пастью. Тупой, жирный, с бесчувственными глазами. Он продолжал рычать и мало-помалу продвигаться вперед. Шерсть на его холке и спине стояла дыбом. Мне хотелось пнуть его по его дурацкой жопе, но я боялся, что он отгрызет мне ногу. Он жаждал убийства. А белая кошка была еще котенком. Она шипела и ждала, вжимаясь в стену, – прекрасное создание, совсем невинное.

Собака наступала.

Зачем им это было нужно? В этом не было ни грамма смелости, отваги, ничего, кроме подлой забавы. Где же взрослые? Где они – умные и авторитетные? Они всегда были готовы ругать и стыдить нас. Где же они теперь?

Я думал прорваться вперед, схватить кошку и убежать, но мне не хватало смелости. Я боялся, что бульдог на меня набросится. Сознание того, что для спасения котенка мне не хватает мужества, убивало меня. Я почувствовал физическую боль. Я был слабый.