Лис

Тома Шмакова абсолютно не понимает, что значит дистанция и для чего она (дистанция, а не Тома) нужна. Тома еще на первом курсе могла предложить выпить пива Ширинскому, преподавателю новогреческого. Разумеется, она была накоротке и со старшекурсниками, и с аспирантами. На филфаке подобные вольности не в ходу, разве что в текстах античных авторов. Девы с филфака дерзки в насмешках, тут им равных нет. Посмеивались и над Томой Шмаковой, конечно, но только за глаза.

Девушка отодвинула стул и села напротив Тагерта, водрузив ногу на ногу.

Он стыдливо перевел взгляд с Томы на пирожное. Шмакова заговорила, не переставая покачивать ногой:

– Заглянула на защиту. Знаешь, у тебя неглупый диплом, поздравляю. Хотя я не поклонница этого вашего Цицерона. Какой-то он беспринципный, согласен?

– Цицерон беспринципный? – удивился Тагерт. – Да он самый назидательный оратор древнего Рима.

– Вот это и противно. Он каждый раз начинает читать нотации с какой хочешь точки зрения. Хочешь – за армию.

Хочешь – против армии. Но твоя работа все равно дико симпатичная.

Она упруго качала носком крупной «лодочки», едва не задевая ногу Тагерта.

– Может, пойдем отсюда? – продолжала Тома. – Прогуляемся по горам, потом ты отведешь меня в бар…

Это предложение застало Сергея в полной боевой неготовности. К своим двадцати пяти годам он ни разу не ходил на свидание и не слишком хорошо представлял, как это происходит. «Потом жарким я обливаюсь, дрожью / Члены все охвачены, зеленее / Становлюсь травы и вот-вот как будто / С жизнью прощусь я», – промелькнули строки Сафо.

Нет, это, кажется, про другое…

– Зачем в бар? – не помня себя и стараясь не смотреть на голые Томины колени, спросил Тагерт.

– Как зачем? – покровительственно усмехнулась Шмакова. – Я буду пить вино, а ты – любоваться на мои ножки.

На ходу сознавая нелепость ответа и холодея, Тагерт промямлил:

– Да у меня и свои есть.

Отвергнуть первую же девушку, которая сама обратила на него внимание, да еще таким идиотским способом! Амазонка Шмакова непринужденно улыбнулась, поднялась со стула и скрылась за стеклянными дверями буфета, дыша духами и туманами.

«Разве ты не хотел пойти с ней? Еще как хотел. И что же ты наделал?» Мысленно прокричав эту фразу, Тагерт неприязненно взглянул на нетронутую «картошку» и внезапно рассмеялся. Буфетчица смерила его примерно тем же взглядом, каким он сам созерцал пирожное, и Тагерт бежал из буфета на восьмой этаж.