Давид Сасунский. Армянский эпос в пересказе Сергея Махотина

Собирайся!

– Со мной-то вам нетрудно будет справиться, – отвечает палачам Цовинар. – Но неужели поднимется у вас рука на сыночков моих, малых детушек?

Промолвил один из палачей:

– Что правда, то правда. Трудно будет руку поднять на детей. Да как же тут быть, коль сам Халиф приказал?

Плачущая Цовинар приложила палец к губам:

– Не говори громко, детей моих испугаешь. Пусть поиграют ещё хоть немножко… Вы бы и сами присели отдохнуть.

– Не велено нам сидеть, – ответил палач. – Выходи скорее из дворца, не здесь же голову рубить, всё кровью пачкать! Поторапливайся!

Долетел до слуха Санасара грубый чужой голос.

– Эй, кто вы такие? Зачем к нам пожаловали?

Цовинар шепчет палачам:

– Не говорите детям, зачем пришли. Не пугайте, не мучайте их понапрасну.

– Так уж и быть, – ответил палач. – Ну, идём скорей!

– Матушка! – воскликнул Санасар. – Куда ты? Зачем уходишь ты с этими людьми?

– Мы ненадолго, сынок… Скоро вернёмся…

Дрогнул голос Цовинар, и заподозрил Санасар, что неладное что-то должно произойти.

– Ты что-то скрываешь от меня, матушка. Правду мне скажи.

Заныло у Цовинар сердце от жалости к детям. Промолвила она:

– Горькая это правда. Ведут меня палачи казнить, голову мне рубить.

– Кто же посмеет казнить тебя?

– Вот он, – указала Цовинар на главного палача.

Подошёл к нему Санасар. Не то спросил, не то прорычал:

– Это ты – палач моей матери?

– Такова служба моя, – ответил тот.

Размахнулся Санасар и влепил пощечину палачу. Да такую, что голова отлетела прочь, одно тело стоит.

В ужасе разбежались другие палачи. Прибежали к Халифу, рассказали о том, что произошло. Испугался Халиф. Приказал полководцу своему уничтожить непокорных братьев.

Повёл полководец множество воинов на Санасара и Багдасара. Вышли братья им навстречу и схватились с войском Халифа. До поздней ночи бились.

Понял Халиф, что лучше помириться с Санасаром и Багдасаром, чем воевать с ними и всё войско потерять. И объявил Халиф:

– Теперь убедился я, что невинна была передо мной Цовинар. Дети её от моря рождены. Пусть по-прежнему считается Цовинар мне женой, а её сыновья – моими детьми.

Принялись льстивые придворные громко славить мудрость своего повелителя.