Давид Сасунский. Армянский эпос в пересказе Сергея Махотина

Но только вышли, окружила их большая толпа мальчишек, и отовсюду послышались обидные выкрики:

– Ты – пич! И ты – пич! Пич! Пич! Убирайтесь отсюда!

Со слезами на глазах вернулись к матери Санасар и Багдасар. Цовинар и сама вот-вот расплачется. Обняла сыновей и промолвила:

– Сдержите слёзы. Завтра встанем пораньше, пойдём гулять к реке, чтоб отлегла от сердца тяжесть. Обещаю, что расскажу вам правду об отце.

Наутро проснулись они с зарёй, взяли узелок с едой и отправились на берег реки. Ждут братья, когда же мать начнёт рассказывать то, что обещала.

Не выдержал Санасар:

– Матушка, скажи мне, кто мой отец. А если не скажешь – утоплюсь.

– Нет у тебя отца, сынок… – тихо ответила Цовинар.

– Матушка, – покачал головой Санасар. – Я ведь не от камня, не от дерева зачат. Верно, человеком был мой отец.

И тогда рассказала наконец Цовинар, как оказалась однажды на берегу морском. Как мучила её жажда. Как Бог открыл ей сладкий родник в морском валуне.

– От этой воды и послал мне вас Господь. От полной пригоршни – могучего Санасара, от неполной – буяна Багдасара.

– Спасибо, матушка, что открыла нам правду, откуда мы родом, – поклонились eй братья. – Скажи нам теперь, откуда родом ты сама?

– Дети мои дорогие, – ответила Цовинар-хатун. – Издалека привезли меня сюда. Любимый Айастан – моя родина. А я – царя армянского дочь.

Неудавшаяся жизнь

Шло время. С каждым днём всё печальней становилось прекрасное лицо Цовинар-хатун,; всё чаще наполнялись слезами её ясные глаза.

– Что с тобою, матушка? – забеспокоились братья. – Тебе ли печалиться! У тебя есть мы – двое сыновей, дарованных тебе Господом. Сама ты – жена Халифа, и нет у тебя ни в чём недостатка. К чему тебе горевать?

– Ах, дети мои! – вздохнула Цовинар. – Подходит срок. Не сегодня завтра прикажет Халиф казнить меня, да и вас заодно.

Переглянулись Санасар и Багдасар.

– Так вот оно что! Ладно, ещё поглядим, кто кому голову снесёт…

Наконец, миновали отпущенные Халифом десять лет.

Санасар с Багдасаром в это время мирно на курси посиживали, разговаривали о том о сём да посмеивались. А в соседней комнате вздыхала и плакала Цовинар. К ней первой и явились посланные Халифом палачи. Объявили:

– Настал срок. Велено сегодня же обезглавить вас троих.