Анна, Ханна и Юханна

Йон Бруман встретил ее, не скрывая облегчения.

– Я купила еще и телку, – сразу сказала Ханна, чтобы избавиться от страха.

– И правильно сделала, – похвалил ее Йон. – В хозяйстве ты смыслишь больше, чем я.

Ханна села на скамейку и только теперь почувствовала, как она устала. Она сидела все время, пока Йон загонял скотину в коровник и задавал ей сено и воду.

Ханна так устала, что, упав на кровать, мгновенно заснула, словно в колодец провалилась, и без сновидений проспала всю ночь.

– Видно, ты здорово устала, – сказал ей утром Бруман, и она кивнула, как обычно глядя куда-то поверх его головы.

– Главное не усталость, самое трудное было другое, – сказала она. – Все дело было в теленке, которого я купила за ваши деньги.

– Но ты же потратила их с пользой.

Ханна улыбнулась, глядя, как обычно, в какую-то точку за спиной Йона.

– Ханна, – сказал он, – смотри мне в лицо.

На мгновение их взгляды встретились. Ханна покраснела и встала:

– Мне надо подоить корову.

Йон Бруман еще в церкви обратил внимание на то, что Ханна никому не смотрит в глаза.

Собственно, эта мысль пришла Бруману в голову в первую их встречу, но он тогда не придал ей значения. Но потом убедился, что она всегда отводит взгляд, с кем бы ни говорила.

Прежде чем Ханна вернулась из коровника, пришел Август со своими сыновьями, и Бруман не смог продолжить начатый разговор. Но он о нем не забыл и за ужином снова задал свой вопрос:

– Почему ты не смотришь людям в глаза?

Ханна, вспыхнув до самой шеи, принялась мучительно подыскивать слова.

– Не знаю, – произнесла она наконец. – Я никогда об этом не думала. Наверное, потому, что я некрасивая.

– Но ты очень красивая!

Румянец, заливший щеки и шею Ханны, приобрел темно-вишневый оттенок. Она снова долго молчала, прежде чем заговорить:

– Это вы так думаете. Но вы вообще странно смотрите на многие вещи. Например, считаете красивым то, что другим кажется уродливым.

Теперь дар речи потерял Бруман.

Ханна ходила за своим телками как за малыми детьми и поддерживала в хлеву такую чистоту, что там можно было есть с пола.

Корова откликалась на кличку Лира, а телка оставалась безымянной до тех пор, пока Бруман однажды не предложил назвать ее Звездочкой. Это он хорошо придумал, подумала Ханна, нежно глядя на бурую телочку с белым пятнышком на лбу.

Когда ремонт мельницы был почти закончен, Бруман получил от сестры письмо, в котором она писала, что мать тяжело больна и хочет, чтобы он приехал.