А КАПЕЛЛА

Валерка стояла в центре сцены в пышном белоснежном платье, стоившем Эду сумасшедших денег, но он был доволен как никогда – ведь ему вновь удалось добиться головокружительного успеха – и опять чувствовал себя почти богом.

Небрежно развалившись в своем кресле, он с нескрываемым наслаждением наблюдал за происходящим.

Цветы. Сияние прожекторов. Поздравления. Восхищение спонсоров. Слёзы радости и печаль проигравших. Сбывшиеся мечты и разбитые надежды.

Всё это блестело, шевелилось, отражалось в разноцветных складках бальных платьев участниц чудесной радугой, делая происходящее какой-то невероятной феерией.

Но тут кто-то осторожно коснулся его плеча.

Эд недовольно обернулся – это была одна из его многочисленных секретарш, сообразительная, но иногда крайне надоедливая особа.

И Эд хотел уже было рассердиться, но по выражению ее лица понял, что случилось нечто серьезное, – она была сильно бледна и казалась напуганной.

– Вот. – Дрожащей рукой она протянула ему записку и тут же предусмотрительно исчезла, чтобы больше не мешать…

Как будто после такого известия можно было думать о чём-то еще, кроме как о том, что теперь делать…

– Полезай в машину! – в следующий момент услышал Филя позади себя знакомый голос и обернулся: это был Шурик.

– Ты что, не понял? – снова рявкнул тот, теперь уже тыча ему в бок пистолетом, спрятанным в кармане своего неопрятно измятого плаща.

И Филе ничего не оставалось делать, как исполнить его «просьбу».

Шурик же вслед за ним взгромоздился на заднее сиденье, не спуская с него глаз и постоянно держа на прицеле.

…Наконец, удобно устроившись и подозрительно оглядевшись по сторонам, он скомандовал:

– Поехали! – И Филя рванул машину с места.

Но, проехав несколько кварталов, резко затормозил.

Глаза Шурика нервно забегали, и он еще крепче вцепился в ствол, который теперь даже не считал нужным прятать.

Заглушив мотор, Филипп обернулся и зло спросил:

– Какого хрена ты затеял всё это дерьмо?

Левый глаз Шурика, казалось, еще немного – и вылезет из орбиты.

«Окончательно обдолбался…» – подумал про себя Филя, смотря на совершенно отупевшее – видимо, уже от достаточно долгой наркотической эйфории – лицо самого близкого друга Эда.

– Поехали, я сказал! – еще более противным голосом взвизгнул Шурик. – Или я тебе дырку в башке сделаю!

Его руки дрожали, а некогда красивые глаза сейчас были глазами безумца.