Моя борьба. Книга четвертая. Юность

– Большой дом, – сказал Нильс Эрик.

– Да, она с парнем живет, – добавил Тур Эйнар, – его зовут Видар, и он рыбак.

– А кем еще ему быть? – пробормотал я, остановившись возле двери и протянув руку к звонку.

– Просто открывай и входи, – скомандовал Тур Эйнар, – мы же в Северной Норвегии!

Я распахнул дверь и вошел в дом. Откуда-то сверху доносились голоса и музыка. Над лестницей висели клубы табачного дыма. Мы молча разулись и поднялись на второй этаж. Двери там не было, прямо располагалась кухня, слева – гостиная, а дальше направо – видимо, спальня.

В гостиной сидела компания – человек десять, они болтали и смеялись. Сидели они впритирку, за столом, уставленным бутылками, стаканами и пепельницами и заваленным сигаретными пачками, – все коренастые, у многих усы, возраст, судя по виду, от двадцати до сорока.

– А вот и учителя подтянулись, – сказал один.

– Сейчас на второй год оставят, – подал голос другой.

Все рассмеялись.

– Привет, народ, – сказал Тур Эйнар.

– Привет, – сказал Нильс Эрик.

Хеге, единственная женщина среди присутствующих, встала и, взяв возле окна пару стульев, поставила их к столу.

– Садитесь, ребят, – пригласила она, – если бокалы нужны, возьмите на кухне.

Я прошел на кухню и, разглядывая горный склон, в который утыкалось кухонное окно, сделал себе коктейль из водки с апельсиновым соком, а потом, остановившись на миг на пороге, посмотрел на сидящих за столом. Они казались мне колдунами, с разноцветным зельем в бокалах – водкой, смешанной с компотом, соком, спрайтом или колой, – с пачками, откуда они беспрестанно доставали табак и крутили самокрутки; усатые, с темными глазами и множеством историй.

И вот эти колдуны раз в год собираются сюда со всех концов света, чтобы раскрыть свою чуждую природу перед такими же, как они.

Вот только на самом деле все обстояло наоборот. Это они были нормой, а я – исключением, учителем среди рыбаков. Тогда что я тут вообще делаю? Не лучше ли мне было остаться дома и писать, а не тащиться сюда?

Зря я один отправился на кухню.

За это время Нильс Эрик и Тур Эйнар уже обменялись с остальными гостями приветственными фразами и теперь как ни в чем не бывало сидели среди рыбаков, и я бы так мог – просто затаился в тени коллег, спрятался бы между ними.

Я сделал глоток и вошел в гостиную.

– А вот и наш писатель! – сказал один из них, и я тотчас же узнал Реми, заходившего ко мне в первый день.

– Привет, Реми! – Я протянул ему руку.