Моя борьба. Книга четвертая. Юность

– Писать оказалось проще, чем я думал, – сказал я, – это мой первый рассказ. Раньше я статьи для газет писал и прочее такое. Поэтому я сюда и приехал – хотел попробовать книгу написать. Сел, начал – и все, ничего страшного. Никакой магии.

– Ясно, – ответил он, – ты и дальше собираешься этим заниматься?

– Да, я только в этом смысл и вижу. Хочу на каждых выходных по одному рассказу писать. Ты, кстати, читал Хемингуэя?

– Разумеется. Как же без него.

– Вот и у меня чуть похоже. Сразу к делу. Просто и ясно.

– Да.

Я снова налил вина и выпил его.

– Ты не думал, как оно все было бы, если бы ты попал в другую школу? – спросил я.

– В смысле?

– Ну, ты же попал в Хофьорд совершенно случайно. Мог бы попасть еще куда-нибудь. А там бы и люди были другие, и события не такие, как здесь.

– И, самое главное, сейчас не мы, а двое других красавцев сидели тут, слушали вино и пили Криса Айзека. Или наоборот. Винили пилы и пилили винил. Нет, все переврал. Или перервал? Все шиворот навыворот! Нет, выворот за шиворот! Короче, полный винегрет! – Он расхохотался.

Мы подняли бокалы.

– Хотя, будь тут еще кто-нибудь, я, пожалуй, и ему то же самое сказал бы, а?

В дверь позвонили.

– Это, похоже, Тур Эйнар. – Я встал.

Когда я открыл дверь, он стоял, повернувшись ко мне спиной, и оглядывал окрестности. Горные склоны окутывал сероватый августовский свет, казалось, совершенно иного происхождения, чем тот, что струился с неба, потому что небо было синее и блестящее, словно металл.

– Здоро?во! – сказал я.

Тур Эйнар нарочито медленно повернулся ко мне. Мол, вот он я, и времени у меня вагон.

– Привет, – сказал он, – можно к тебе?

– Естественно, заходи.

И он зашел, двигаясь с продуманной обстоятельностью, которую я отметил в нем в тот самый момент, когда с ним познакомился. И любое свое движение он сопровождал улыбкой. Он поднял руку и поздоровался с Нильсом Эриком.

– О чем перетираете? – спросил он.

Нильс Эрик улыбнулся.

– Перетираем про рыбу, – ответил он.

– Про рыбу и кисок, – сказал я.

– Соленая рыба и свежие киски или свежая рыба и соленые киски? – спросил он.

– А растолкуй-ка, в чем соль, – подыграл ему я.

– Растолкуй соль или растолки соль? Потому что это две большие разницы. Как и рыба с кисками. Впрочем, сходство имеется. И немалое.

– Растолкуй соль? – повторил я.